Господа читатели! Перед Вами произведение, равному которому в этом жанре не появлялось в русской литературе со времён гениального романа «Двенадцать стульев». И вот оно! Случилось! Долгожданная реинкарнация произошла! Вернулся из небытия незабвенный Остап Ибрагим Берта Мария Бендер! И пусть этот образ сейчас воплотился в личности женщины, но от этого он только выиграл. Ибо к великолепным качествам гения Бендера прибавились черты, свойственные незауряднейшим представительницам прекрасного пола. Ничуть не умаляя достоинств окружения великолепнейшего Остапа, креатура гениальной «внучки» подстать «свите» знаменитого плута и пройдохи! Великий аферист отдыхает!.. Кто такой Остап Бендер?! Он чтил уголовный кодекс. Героиня же и ее сотоварки идут по жизни, оставляя за собой шлейф из разбитых судеб и трупы, – трупы загубленных ими людей! А полем их деятельности является всего лишь скромная районная поликлиника! Учитесь жить, господа!
Глава 1
Ещё сверху, спускаясь с Братеевского Князев увидел рынок у марьинского метро. Владимир вспомнил, что Ольга просила купить маринованных огурцов и черемшу. «И сигареты надо прихватить», – машинально подумал он, выбираясь из плотного потока машин на поворот.
Людской водоворот, толчея и сутолока вызвали у Владимира унылое раздражение. «Поберегись!..», – донеслось вдруг сзади, вместе с нарастающим шлёпаньем колёс по грязи. – «Посторонись… в стороночку, пожалуйста!..». Князев едва увернулся от надвигавшейся на него тележки, доверху груженой грудой коробок. Своим маневром он чуть было не сшиб какую-то тётку. Смачная теткина ругань стала предвестником его несчастий. В следующее мгновение с тележки, в результате крутого маневра, сверзились все коробки. Оторопевший Князев тут же был забрызган ядовито-вонючей грязью:
– Ох, ты, мать честная, хрен криворукий! Что же ты, обалдуй, сделал! – едва смог выговорить пришедший в себя Владимир. Рабочий, успевший выйти из ступора, в который его повергла случившаяся катастрофа с грузом, ответствовал Князеву в его же стиле:
– Хавало своё нужно разевать меньше! Из-за тебя всё получилось, а ему кто-то виноват, видите ли!
Выпрямившись, он вдруг внимательно оглядел Князева. Усмехнувшись, с какой-то непонятной интонацией в голосе, добавил:
– Да ладно, мужик, не расстраивайся, счас будет всё путём! Пойдем ко мне в бытовку, там есть у меня щётки и вода. Только вот ящики соберу.
Скинув измазанный грязью когда-то ярко-оранжевого цвета жилет, рабочий мотнул головой на противоположный угол:
– Вон вода, щетки и поролон, им хорошо грязь оттирать. Я сейчас приду. Не переживай, сюда никто не придет, а если хочешь, я тебя закрою.
Владимир кивнул головой. Прекрасно! Пусть этот работяга как раз сделает то, ради чего он здесь:
– У меня к вам большая просьба, пока я тут буду чиститься. Если вас не затруднит, не могли бы вы кое-что купить? За мной не заржавеет.
Объяснив рабочему, что ему нужно, Князев сунул тому деньги. Всё время, пока он возился с одеждой, не мог отделаться от странного чувства, происхождение которого никак не мог объяснить. Щелкнувший замок прервал его размышления.
– Получай заказ, – сказал мужчина, выкладывая на стол из пакета небольшой сверток. – А вот это для нас, – добавил он, вытаскивая оттуда же бутылку водки, хлеб и ещё что-то, завернутое в бумагу. – Я тебя не очень задержал? – ухмыльнулся он, всё так же странно глядя на Князева.
– Да нет, всё в порядке. Я как раз закончил, остальное дело химчистки.
Рабочий присел на край грубо сколоченной скамьи. Критически оглядев, стоящего перед ним Владимира, сказал всё с той же необъяснимой усмешкой:
– Узнаю «брата Колю». Хотя ты на «денди» сейчас не очень тянешь, но всё такой же, – огурцом! Не, тебя и вправду годы не берут. Ну, да ладно, садись за стол. Сейчас по стакашке хряпнем за столь чудесное явление божьей милости остальному народу в моем лице.
Пока рабочий возился на столе, Князев с крайним недоумением обмозговывал сложившуюся ситуацию: «Странный мужик… с присвистом, что ли? Впрочем, этот явно тянет на алкаша, а они все такие…». Глядя на сомнительное пойло, дипломатично ответил:
– Не могу, шеф, извини, за рулем я. Так бы за милую душу, был бы повод…
Мужчина хохотнул и покрутил головой:
– Повод, говоришь? – как-то весело и с вызовом произнёс он, – сейчас будет тебе и повод. А что, мой дорогой Володичка, неужто я и вправду так сильно изменился, что ты, мой бывший лучший дружок, не можешь меня признать?
Стоявший перед ним седоватый мужчина с мятым, заросшим лицом, наверняка зацепил шестой десяток. Нервно дрожащие, узловатые пальцы чисто волевым усилием сжимали стакан. Его сутулый, костистый остов довершал образ типичного представителя люмпенской «знати». Сознание Князева категорически отказывалось вписывать стоявшее перед ним «нечто» в круг своих знакомых. Пожав плечами. Князев вежливо полюбопытствовал:
– А откуда вы меня знаете? Впрочем, не вы ли делали ремонт у меня года два назад?
Мужчина пожевал губами. Меланхолично мотнув головой, хмыкнул:
– Точно, шеф, а ведь вспомнил! Это делает честь твоей памяти. А-а-пракинем по поводу!
Содержимое стакана, булькнув, исчезло в его горле, а энергичный хруст огурца подтвердил успешное окончание действа. Шумно выдохнув, рабочий отставил стакан. Заметив на лице Князева недоумённо-озабоченную мину, мужик намеренно деловым тоном произнёс:
– Да будет так напрягаться! Мало ли фантазий бродит в голове у алкаша. Извини, если что не так…
Князев пробормотал что-то вроде «да ладно, ничего, бывает…». Как-то неловко, боком продвигаясь к двери, он уже было открыл её, как вдруг услышал:
– Эй, милый мой Маню, как поживаешь? Привет тебе от Ролана…
Князев не сразу осознал эти несколько слов, настолько это показались они ему неправдоподобными. Но едва до Владимира дошел их смысл, он, изумленно покачивая головой, выдохнул:
– Не может быть! Неужели это ты, Андрей?!
