Юноша невольно вздрогнул, вспомнив причину своей последней встречи с дженчуурики девятихвостого. Подняв взгляд к потолку, парень откинулся на спинку кресла и шумно выдохнул, прокручивая все те события в голове. В памяти всплыло и то похищение, и ужас когда из тела по частям вытаскивали чакру демона. Помнился каждый удар собственного сердца, абсолютный мрак в душе и жуткое понимание, что ты никому не нужен...
Взгляд ярко-бирюзовых глаз скользнул по помещению к противоположной стене, к кровати...
Тихо поднявшись с кресла, Гаара в последний раз взглянул на свою спящую ученицу и, резко развернувшись, неслышно покинул ее спальню через распахнутое окно. Нужно было возвращаться в резиденцию. Попав в свои апартаменты ровно через семь минут, как и обещал, Гаара быстрой поступью прошел мимо постового в свой кабинет и сел за стол.
Как всегда, наблюдая за Матсури, Казекаге смог унять тревогу и спокойно подумать над сложившейся ситуацией.
"Я не мог ошибиться, посылая Темари в Коноху. Ее не могли убить", - хмурился он, доставая чистый лист пергамента и окуная перо в чернильницу. Да, теперь он понимал, в чем сила любой привязанности. В чем мощь светлых чувств. Глубоко вздохнув, Гаара собрался с мыслями и начал писать. В какой-то миг он осознал, что это будет последнее мирное обращение в Коноху и каковыми теперь будут отношения между их скрытыми селениями, зависит только от Цунаде.
"Достопочтенная Цунаде Сенжу, Пятая Хокаге Конохагакуре но Сато..." - аккуратно вывел Гаара и, на миг замерев, пристально посмотрел на листок. Волнение нахлынуло на него с новой силой, разрывая изнутри подобно зверю. Хотелось убивать. Сжав ручку, он вновь обмакнул перо в чернило и продолжил...
* * *
- Ты все просчитал, чертов Намикадзе, даже характер сына - в который раз шептала Цунаде. Саке обжигало горло, разливаясь внутри дурманящим теплом. За окном бушевала гроза и, в такт ей в голове разрастался ураган эмоций, мелькая перед глазами вспышками воспоминаний... И тошно так, погано. И, казалось бы, давно все должно было забыться... но такое по законам кем-то придуманного жанра не забывается.
