Кто-то, выслушав его, вертел возле виска пальцем, кто-то просто не воспринимал его, шестнадцатилетнего пацана, всерьез, о чем и предупреждал Костя. Двое югов, выслушав Вечера, спросили:
— У тебя есть план, как это сделать?
— Нет, но я…
— Все понятно, — оборвали они его. — Мы вот тоже хотим, но не знаем как. И еще один такой же умник нам ни к чему. Пока, Вечер. И лучше брось ты это. Дела все равно не сделаешь, но точно доагитируешься. Дойдет, чего доброго, до Сафиных ушей.
На улице сгущались сумерки. Вечер стоял у окна, смотрел вниз с высоты пятого этажа и чувствовал себя тем, кем и был — шестнадцатилетним сопляком, который собирался затевать войну со всем миром. Но он знал, что должен отомстить, и если он этого не сделает, то всю жизнь так и будет никем.
Он нашел их у прилавков с фруктами и овощами. Девчонка покупала пучок лука, а в это время остальная банда, отчасти прикрытая ее спиной, пользуясь тем, что продавец смотрит на весы, тянула с прилавка все что могла: морковку, груши, цветную капусту и персики. Все делалось четко, на одно движение. Сколько успел, столько и успел. Потом компания вместе со своей бандершей отваливала от прилавка и двигалась к другому. Вечер прошел с ними полбазара. Босяки затарились изрядно и теперь шли в сторону выхода.
— Красиво работаете, — похвалил Вечер, подойдя к ним.
Все пятеро молча смотрели на него.
— Не щемят вас больше?
— Нет, — ответила девчонка. — С тех пор как Душевный заступился, не трогают. Базар большой. Хватает всем.
— Есть работенка, — сказал Вечер.
— Что делать надо? — спросила девчонка, глядя на Вечера широко расставленными светло-карими глазами.
— То же, что и раньше.
Он расставил малолеток у тех же объектов, где они дежурили и в прошлый раз, когда юги хотели перехватить курьера, возившего Сафе кокаин. Вечер хотел знать, сколько человек сопровождают Сафу в ресторан, сколько охраняют его, когда он приезжает к любовнице, и сколько дома. По телефону они не общались. Он приходил к ним вечером в сарай у лодочной станции, где отдавал заработок и получал информацию. Беспризорники следили за Сафой всю неделю, в конце которой Вечер знал, что в ресторан тот ходит со всеми четырьмя телохранителями, к любовнице — с двумя. Они дежурят возле квартиры. А когда он приезжает домой, то оставляет при себе только одного Майка. Он также знал, за каким столиком любит сидеть Сафа, во сколько приходит к любовнице и сколько времени проводит с ней. Ему было известно, что телохранители, которые остаются в машине возле подъезда, несут службу недобросовестно. С такими сведениями профессиональный убийца убрал бы Сафу на раз. Но Вечер не был профессионалом, он никогда не убивал. Если бы в деле согласилась принять участие хотя бы пара югов…
Время шло к обеду. Он сидел за столом, на котором лежала примитивная схема, начерченная на тетрадном листе, и тупо пялился на линии и кружочки, обозначающие людей. И чем больше он смотрел на схему, тем яснее понимал, что у него ничего не выйдет. К тому же Майк знает его в лицо.
«Что, Вечер, облажался ты по самую шляпу», — подумал он, и тут зазвонил телефон. Вечер поднес к уху. Звонил один из братьев Островерховых.
— Я через пару минут мимо твоего дома проезжать буду. Выйди, — попросил он.
— Хорошо! — ответил Вечер.
«Интересно, за каким чертом я им понадобился?» — гадал он, спускаясь по лестнице.
Красный «порше» братьев, кладбище бензина, как они его называли, несся, перескакивая с полосы на полосу и обгоняя попутные машины. У поворота, где стоял Вечер, он мигнул поворотником и, лихо повернув направо, остановился. Из машины выбрался Денис. Поздоровавшись с Вечером, он сказал:
— Тебя Сафа разыскивает за какой-то надобностью. Так что ты не рисуйся в городе, пока мы не выясним, что ему от тебя надо.
— Может, хочет знать, откуда я кокс возил, у кого брал?
— Все может быть. Но лучше ты пока дома посиди.
Вечер молча кивнул.
Денис, присмотревшись к нему внимательней, спросил:
— Что, осуждаешь?
Вечер молчал.
— А ты, наверное, хотел войны? — после некоторого молчания поинтересовался Денис. — Чтобы были еще трупы, да? Не только с Сафиной стороны, но и с нашей. Ты об этом не подумал? Тебя-то под танки никто бы не бросил, зелен еще, а нам бы пришлось. Мы сделали так, как было полезней. Мертвым гнить, живым жить. Идеалы Чепера на хлеб не положишь.
— Но ведь кроме хлеба и того, что на него кладут, в жизни есть и что-то еще.
— Например? — с легкой усмешкой уставился на него Денис.
— Ну, как… — замялся Вечер. Он не мог словами выразить то, что чувствовал.
— Ну-ну, — усмешка Дениса стала отчетливей. — Ничего нет! — резко отрубил он. — Есть только красивые слова. А Чепер со своими идеалами был последним динозавром.
— Ну а дружба, красота и…
— И скажи еще — любовь, — хмыкнул Денис.
— Да! — произнес Вечер.
— Все это покупается, дружок. Все это можно перевести в денежный эквивалент и подсчитать что сколько стоит. У всех и всего есть своя цена. Ты просто нахватался от Чепера всяких бредней. Но когда-нибудь ты поймешь, что жизнь…
— Это помойка! — закончил за него Вечер. — Если она такая, как ты говоришь.
