Первыми откликнулись не металлурги, не биржевики, а средства массовой информации. Вышел на связь корреспондент популярной экономической телегазеты «Коммерс-уикли» Грифон Залетный. Он высунулся из голографа в фирменной майке на накачанном торсе, загорелый, улыбчивый, с микрофоном в вытянутой руке. С таким же успехом он мог держать соленый огурец. От голографиче-ского микрофона пользы столько же, звук идет через внутренние микрофоны корабля. За спиной корреспондента пенились океанские волны и бегали по золотому песку обнаженные девушки с фигурами моделей.
— Здорово, пацаны! — Грифон был развязен и нагл. — Кто у вас тут главный?
— Ну, я капитан, — не сразу ответил опешивший Васильев.
— Работаем! — рявкнул Грифон куда-то в сторону и сладко улыбнулся. — В прямом эфире Грифон Залетный, «Коммерс-уикли». Сенсация последнего часа — пойман астероид из чистого ванадия. Это такой ценный металл. Впрочем, это еще надо выяснить: кто кого поймал? А наш первый вопрос — капитану Васякину. С чего вы взяли, что это ванадий?
— Васильев моя фамилия, — хмуро поправил репортера Сашка. — Аппаратура показала — ванадий. А вот образцы.
Он принялся совать в глаз голографа куски металла.
— Ладно, ладно, можете убрать железки. — Грифон явил левую руку с запотевшим стаканом. В стакане болтался слоистый цветной коктейль и грудились кубы прозрачного льда. В данный момент репортер не присутствовал в кадре и откровенно злил Сашку, которого как раз видели все зрители газеты. А Сашка только сейчас вспомнил, что Залетный носит титул короля провокации.
— Господин Васякин, — продолжал измываться Грифон, — астероид Христина Ваунти, который, по вашему утверждению, состоит из чистого ванадия, несется со скоростью тридцать километров в секунду, все больше удаляясь от Земли и Луны. Как вы собираетесь его развернуть обратно?
— Ну, мы… — Васильев замялся, — применим разные современные технологии.
— Например? — Залетный Грифон, похоже, решил его доконать.
— Поставим тормозной двигатель и направим астероид по укороченной орбите обратно к центру. Если даже на это понадобится несколько лет, нас это не пугает.
— Вы назвали свою компанию «Короли ванадия». Но вы, ребята, больше похожи на нищих мусорщиков. Ваше судно, извините, имеет какой-то больничный вид. И вообще, все старые ведра этого типа давно отправлены на переплавку. На какие, пардон, шиши собираетесь корректировать орбиту?
— Не твое дело! — Сашка Васильев уже плохо себя контролировал.
— И последний вопрос, — довольно ухмыльнулся Грифон. — Вы любите шоколадные батончики «Ваунти»?
— Я не ем опилки даже в шоколаде!
— Итак, господа, мы побывали на борту космической шхуны команды капитана Васькина, — торс Грифона втянулся в голограф. — Этим забавным мусорщикам повезло. Мы с вами знаем, какой категории граждан везет больше всего. Теперь начинается эпопея…
Изображение и звук пропали. Осталась плавать только заставка-логотип «Коммерс-уикли».
— Вот ублюдок! — бушевал Васильев. — Так бы и врезал по морде.
— Он только этого и ждал, урод имплантованный, — мрачно отозвался Петлов. — Голограмме ничего, а зрителям потеха. Но этот хрен Залетный прав в том, что нужна прорва денег на торможение и обратный полет. Откуда мы их возьмем?
— Дадут, — убежденно ответил Васильев. — У нас, считай, мировые запасы ванадия. Дадут — и еще уговаривать будут, чтоб взяли.
Уже через час компьютер подал голос и сообщил, что почтовый ящик на грани перегрузки. Пришлось разбирать почту, которая продолжала непрестанно прибывать. Первым посланием оказалась видеооткрытка. Какая-то Лана Вышивалец демонстрировала свое идеальное тело и предлагала капитану Васильеву и это тело, и руку, и сердце.
— Интересно, сколько ей лет? — смутившись, спросил капитан, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Может, двадцать, — пожал плечами Петлов, — может, сто двадцать. Имплантанты…
«Мы три подружки-хохотушки, — заверещала следующая фотка, — хотим с вами дружить. Вас ведь тоже трое».
Три мокрые девицы кувыркались на краю бассейна. Похожие, как близнецы, они различались только тоном волос и голосов.
— Их что, по одному шаблону всех кроят, этих имплантанток? — удивился Еванов.
— Конечно, — подтвердил капитан, — мода стандартна. Хотя, я думаю, есть и другие модели.
Как в воду глядел. Далее последовали три дюжины посланий от красоток нескольких фасонов, но с одними и теми же предложениями. Возраст, что характерно, указала лишь одна — 24 года. Но учитывая, что еще полстолетия назад женщины получили конституционное право не указывать возраст в документах, то и здесь верить было нельзя.
