Джованна одарила Пьетро улыбкой и отошла к другим гостям. Пьетро оглянулся – лишь затем, чтобы обнаружить: Марьотто исчез.
Пьетро с волнением искал среди дам донну Катерину – и не находил. Синьора Ногаролу, казалось, отсутствие жены совсем не волнует. Наконец, когда стало ясно, что больше в залу никто не войдет, Пьетро решил, что его слова не вызовут подозрений.
– Синьор Ногарола, я не вижу донны Катерины.
– Ей неможется, – ухмыльнулся Ногарола, и Пьетро неприятно удивился: как он раньше не замечал, до чего Ногарола похож на медведя. – Однако она так рада, что стала не просто пирожком, а пирожком с начиночкой, что ей и приступы тошноты нипочем.
Пьетро похолодел. Он ни слова не мог вымолвить; от неловкого молчания юношу спас Нико да Лоццо.
– Наконец-то тебе удалось обрюхатить жену! Ты, видно, раньше ей мало внимания уделял.
– А я что? Она сама в спальне запиралась, подпускала меня к себе только по большим праздникам.
– А ты бы взял топор да и снес замок! Что, сам не додумался? – подначивал Нико.
– Ага, а она бы этот топор всадила мне в башку, чтобы впредь не портил резных дверей. Нет, я думаю, спасибо надо сказать ее братцу. – За столом одобрительно загоготали. Кангранде, старательно спаивавший Марцилио, поднял бровь. Баилардино махнул рукой в его сторону и продолжал развивать мысль: – Ну да, это его отродье. Наверно, он задал ее чреву хорошую встряску – тогда-то она и поняла, что местечко занято ублюдком. Так что теперь этому сосуду греха есть чем заняться, мне на радость. Трах-бах – и готово! Она беременна!
Несколько человек обернулись посмотреть на реакцию Джованны, однако та была занята и не доставила публике никакого удовольствия.
Пьетро вернулся к отцу, усердно делавшему вид, что его разморило от вина. Поко куда-то слинял – наверно, подсматривать за игрой в кости. Пьетро безрезультатно искал глазами Марьотто. Взгляд его наткнулся на Антонио и Джаноццу. Увидев девушку, Пьетро выдохнул – целых несколько секунд он не отдавал себе отчета в том, что задерживает дыхание.
Антонио толстым кургузым своим пальцем указал на Пьетро и его отца. Джаноцца проследила за пальцем, поднялась, шурша подолом по тростнику, приблизилась к Данте и застыла перед ним. Антонио не сводил с нее глаз. Полагая, что Данте спит, Джаноцца обратилась к Пьетро.
– Синьор Алагьери, это большая честь для меня. Синьор Капуллетти…
– Антонио, – поспешно поправил Антонио.
Джаноцца улыбнулась.
– Антонио сказал мне, что ваш отец – великий поэт Данте.
– Так и есть. – Ничего более умного не пришло Пьетро в голову. Вблизи девушка казалась еще прелестнее. Глаза у нее были такие синие, что перед ними блекла даже густая синева парчового платья.
– Я читала «Новую жизнь». Мне очень понравилось.
– А «Ад» вы читали?
– Нет, – грустно покачала головой Джаноцца. – Я не смогла его достать.
– Я достану для вас экземпляр, – поспешно сказал Антонио. – Это будет мой свадебный подарок. Пьетро, как ты думаешь, твой отец согласится подписать книгу для нас с Джаноццей?
– Мой отец обожает подписывать книги. – Пьетро заметил, что Данте при этих словах чуть поджал губы. Однако, поскольку он притворялся спящим, пришлось ему играть эту роль до конца. – Я поговорю с отцом, и он назначит вам встречу. Вы просто скажете ему, какую надпись хотите видеть на своей книге. Может быть, он даже для вас почитает вслух. – У Данте на лице ни один мускул не дрогнул.
Пьетро опомниться не успел, как нежные губки прикоснулись к обеим его щекам.
– Большое спасибо, – произнесла Джаноцца. – Я обожаю новый стиль в поэзии – il dolce stil nuovo. – Она прикрыла глаза и тихим голосом начала декламировать:
Внезапно Джаноцца вспыхнула и распахнула свои синие глаза, как будто ее застали за каким-то гнусным делом.
– А дальше я не помню, – произнесла она извиняющимся тоном.
– Прелестное стихотворение, – заверил Антонио. – Кто его написал?
– Не знаю. Никто не знает. Оно анонимное.
Пьетро бросил взгляд на отца и уже собирался испортить ему всю игру, спросив, не знает ли он этого анонима. Остановило юношу странное выражение лица Данте. Переведя взгляд на друга и его невесту, Пьетро заметил, что Джаноцца улыбается кому-то поверх его плеча.
– Синьор Алагьери, Антонио, извините, – произнесла Джаноцца. – Мой дядя хочет меня кому-то представить.
Действительно, Гранде манил племянницу. Она пошла к нему, шурша подолом по тростнику.
Антонио вздохнул.
– Она прелесть, правда? Да куда же Мари запропастился? Джаноцца хочет с ним познакомиться. Я ей рассказал про нас троих, про наш триумвират.
– Понятия не имею, где Мари, – отвечал Пьетро, оглядываясь на дверь.
– Как по-твоему, она ему понравилась?
– Он назвал ее Джулией.
