Чувства переполняли Марьотто, поэтому он не протестовал, даже когда Джаноцца закрыла за ним дверь. Она успела заранее зажечь свечу в исповедальне. Сама Джаноцца вошла в келью для кающегося.
– Простите меня, отец, ибо я согрешила.
Первые три вопроса, какие обычно священник задает исповедующемуся, застряли у Марьотто в горле.
– Прочти трижды «Славься, Мария» и подойди поцеловать меня.
– Ах, отец! – воскликнула девушка. – Если вы не можете придумать ничего другого, лучше начинайте читать.
Марьотто послушно расстегнул застежку переплета и раскрыл книгу. На фронтисписе имелась надпись. Перевернув страницу, юноша прочел:
– Nel mezzo del cammin di nostra vita…[54]
Барджелло оказался прав: Скалигер действительно вернулся в палаццо через час. Ни на лоджии, ни в гостиной к тому времени почти никого не осталось. В гостиной Скалигер обнаружил только Антонио, Пьетро и Виллафранка – они лежали на кушетках, сдвинутых, чтобы сподручнее было раздавить бутылку. Окровавленные подушки свидетельствовали, что кушеткам место теперь не в гостиной, а на свалке. Фракасторо и Морсикато наложили повязки и ждали, не появятся ли еще пострадавшие. В дальнем углу на топчане распластался мертвецки пьяный Марцилио да Каррара.
– Надеюсь, вы не все вино выпили, – произнес Кангранде. На нем по-прежнему не было фарсетто, однако рубашка стала заметно чище за счет растаявшего снега.
Пострадавшие обернулись на голос. Оба доктора подхватили Кангранде под руки и заботливо усадили на кушетку.
– Вы двое хорошо дополняете друг друга, – заметил Кангранде, взглянув на Антонио и Виллафранка. – А со своими лубками тянете на переплет увесистого тома.
– Да, лучше и правда пустить меня на переплет – хоть какой-то толк будет, – проворчал Виллафранка.
– Довольно самоедства – я не собираюсь выгонять тебя с работы.
– Вы поймали его? – встрепенулся Пьетро.
На лице Кангранде отразилось отвращение.
– Нет! Он исчез! Как в воду канул! Как сквозь землю провалился! Как… как будто он не человек, а призрак.
– Наверняка у негодяя сообщники, которые успели снять для него комнату. – Пьетро озвучил их с Антонио и Виллафранка предположение.
– Мои люди обыскивают все дома до самого Римского квартала. Ты спросишь, почему я уверен, что его не найдут? Да потому что он колдун!
– Некромантия – не единственное объяснение, – заметил Морсикато, ощупывая рваную рану на плече Кангранде. Фракасторо шлепнул Морсикато по руке. Морсикато руку отдернул, не забыв сложить пальцы в кукиш.
– У вас много врагов, мой господин, – произнес Виллафранка.
– Гм. Не понимаю почему.
Подчиняясь доктору, Кангранде улегся на свободную кушетку. Фракасторо принялся накладывать швы. Под рукой у него был целый арсенал иголок. Капитан закрыл глаза, но на лице его не дрогнул ни один мускул. Лишь когда доктор замешкался с иглой в руках, Кангранде рявкнул:
– Авентино, черт тебя подери! Ты не хочешь мне обезболивающего дать?
– Разумеется, мой господин, – с готовностью отвечал Фракасторо. – Я как раз ждал, чтобы вы попросили. – И Фракасторо передал хозяину флягу.
– А нас-то! – возмутился Антонио. – А нам-то вина не дали!
– Все потому, что не вы предоставляете мне пищу и кров, – усмехнулся Фракасторо.
– Как себя чувствует Ческо? – спросил Пьетро.
Скалигер сделал большой глоток из фляги.
– Надеюсь, заснул. Он не очень пострадал.
– Мерзавец немного помял его своими ручищами, – произнес Морсикато. – А так ничего.
– А где ваша тень, Капитан? – подал голос Виллафранка.
– Мавр охраняет дом Катерины. Он там пробудет всю ночь.
Виллафранка рассердился.
– Я выставил вокруг дома донны Катерины целый отряд. Мои люди на милю никого не подпустят к мальчику.
Выставил – молодец. А мавр несет дозор сам по себе.
– Ишь ты, – проворчал, будто вслух подумал, Морсикато. – Этот мавр однажды предсказал, что я, ежели отправлюсь в дальние страны, прославлю свое имя.
– И что же тебе не по нраву? – удивился Кангранде.
– Ненавижу путешествия, – признался Морсикато. – У меня морская болезнь.
Барджелло, трясшийся над честью фарсетто не меньше, чем над собственной сломанной лодыжкой, осушил ближайшую бутылку.
– Кстати о предсказаниях. Как вы думаете, Капитан, похищение малыша имеет отношение к прорицательнице?
Кангранде вздрогнул и неопределенно пожал плечами.
– Я слышал, девушку убили, – проговорил Морсикато. – Куда вы дели труп?
– Я нанял актеров – они его и сожгли, – не без гордости отвечал Виллафранка.
– Нужно было позвать нас. – Морсикато жестом обвел Фракасторо и себя.
Доблестный барджелло покачал головой:
– Сам Господь Бог не смог бы ее спасти.
– Синьор Морсикато имеет в виду, – перебил Фракасторо, – что мы немало рассказали бы о ее смерти. Господь свидетель, через наши руки прошли сотни раненых. Характер раны часто указывает на убийцу.
– Вот как! Хорошо, я учту на будущее. – И барджелло громогласно рыгнул.
