Дойдя до балкона, Ческо повернулся и расплылся в улыбке. Не обращая внимания на троих мужчин, он смотрел на Катерину. Катерина встретила его взгляд, демонстративно взяла вышивание и продолжала работу.
У Ческо вытянулось лицо. В мгновение ока он очутился у каменных балконных перил. Крохотные пальчики ухватились за резьбу. Проемы были достаточно широки, чтобы Ческо проскользнул в один из них.
Меркурио отчаянно залаял. Пьетро понял, что малыш собирается сделать, и вскочил, но замешкался, приложившись на больную ногу. Мавр оказался проворнее – он изловчился схватить Ческо за рубашечку. Пьетро подоспел секундой позже. Не без труда ему удалось поймать малыша, извивавшегося по ту сторону перил. Ческо сердился, бушевал, лягался и пихался. К счастью, он был так мал, что ни Пьетро, ни тем более мавр попросту не замечали этих ударов. К облегчению толпы, смешанному с разочарованием, ребенка достали и унесли в комнаты.
Крепко прижимая к себе мальчика, Пьетро взглянул на Катерину. Она встала.
– Спасибо, Пьетро. Теперь нам придется занять покои на первом этаже. А еще я закажу плотникам новую кроватку.
Ческо заревел. Он сжал крохотные кулачки и принялся яростно ими потрясать. Катерина взяла его на руки. Ческо активнее заработал кулачками. Не обращая внимания на его гнев, Катерина произнесла:
– Пьетро, не будешь ли ты столь любезен, не передашь ли кое-что моему брату? Пожалуйста, скажи Франческо, пусть подумает, стоит ли вызывать сира Монтекки в суд. Хоть я и считаю, что молодой человек должен отвечать за свои поступки, однако, по-моему, в данной ситуации судебный процесс только подольет масла в огонь.
Пьетро машинально поклонился, глядя не на Катерину, а на Ческо, отчаянно колотившего свою приемную мать. Юноша заметил, что Ческо молотит Катерину в грудь и в подбородок, но не касается ее живота. Баилардино хотел было взять ребенка на руки, но Катерина не дала.
– Нет, Баилардино, это мой крест, – произнесла она, имея в виду маленького буяна.
Мавр собрал свитки.
– С вашего позволения, мадонна. Я их заново запечатаю.
Катерина кивнула, не разжимая пальцев, сомкнутых на запястьях Ческо. Пьетро поднял костыль и похромал к двери. Не придумав ничего лучшего, Ногарола двинулся к графину с вином. Залпом он осушил кубок.
– Кэт, тебе налить?
– Да, пожалуйста. Пьетро, ты уходишь? Помни – sub rosa, как раньше.
– Herkos odonton, – кивнул Пьетро.
– Именно, – едва улыбнулась Катерина.
Пьетро пришлось крепко взять Меркурио за ошейник. Игнаццио и мавр тоже откланялись, причем Игнаццио совершил поклонов в несколько раз больше, чем обычно.
Закрыв за собой дверь, Игнаццио и Пьетро одновременно вздохнули с облегчением.
– Никогда ничего подобного не видел, – признался Пьетро.
– Я тоже, – произнес Игнаццио. – И все-таки…
– А с Кангранде тоже так было? – спросил Пьетро.
Вместо астролога ответил Теодоро:
– Нет.
Они стали спускаться, и Игнаццио вдруг сказал:
– Вы, наверно, жалеете, что вас втянули в этакое дело, да, сир?
– Пожалуй, – отвечал Пьетро. – Но сейчас мне нужно точно узнать, сколько бед натворил мой друг.
– Как отвергнутый жених воспримет измену?
– Он будет очень переживать, – уверенно сказал Пьетро. – Очень, очень переживать.
Значит, нас ждет война, по крайней мере между этими молодыми людьми, а то и между семействами Монтекки и Капуллетто. Вам нелегко придется между двух огней. На чьей вы стороне?
Пьетро поежился.
– Мне ближе Марьотто. Но Антонио – пострадавший. Мари поступил жестоко. Честь диктует мне принять сторону Капуллетто.
– Но сердце подсказывает другое, не так ли?
– Что вы хотите услышать?
– Вам лучше уехать, – произнес мавр. – Посмотреть чужие края, прославиться.
– А как же… как же?.. – Пьетро указал на двери гостиной.
– Тео прав, – одобрил Игнаццио. – Кто знает, когда вы им понадобитесь и в каком качестве. Разумнее всего для вас будет снискать себе громкую славу на чужбине. Вдобавок вы избегнете незавидной участи посредника между двух врагов.
Совет был искренний и дельный. Пьетро решил, что по крайней мере мавра опасаться не стоит. Его надо уважать, да, но не бояться. И все же юноша покачал головой.
– Если я уеду, меня сочтут трусом.
– Я видел вас вчера вечером и только что. Вы кто угодно, но не трус.
Пьетро взглянул на мавра.
– Извините, могу я вас кое о чем спросить? Вас прозвали Арусом. Что это значит?
– Это имя я получил много лет назад, – заскрипел мавр. Извините, сейчас я должен спрятать свитки и помочь моему господину переодеться.
– Пьетро, вы ведь подождете нас, да? – попросил Игнаццио. – Тогда мы вместе предстанем перед Капитаном.
Поджидая в коридоре под дверью комнатки астролога, Пьетро вспоминал слова, сказанные Кангранде той разбухшей от воды ночью.
«Как жить, если тебя загодя превратили в легенду?
Если бы я действительно полагал себя избранным небесами, я бы в борьбе доказал свою избранность.
Я боролся бы всю жизнь, не щадя себя, только чтобы увидеть ее падение».
Тогда Пьетро думал, что Кангранде говорит о себе. Теперь кое-что прояснилось.
