На дальнем берегу Рубикона Меркурио выскочил из зарослей и помчался к хозяину. Он отряхнулся, с ног до головы окатив Пьетро и Фацио.
– Меркурио, что ты делаешь, черт тебя подери! – заорал Фацио.
Пес уже научился находить в зарослях сурков. Равенна приняла Меркурио. За два года он из щенка превратился в прекрасного охотника, украшение породы, а прошлой зимой сошелся с соседской сукой и в первый раз стал отцом. Пьетро забрал себе всех щенков, хотя им, полукровкам, конечно, далеко было до Меркурио, родившегося на псарне самого Кангранде.
Равенна приняла и Пьетро. То был славный, тихий приморский город, одинаково близко расположенный и к Поленте, и к Болонье и слишком близко находящийся от Венеции, чтобы с нею соперничать. Равенна словно дремала на морском берегу, и Пьетро это нравилось. В приходе его любили. Обязанности Пьетро не обременяли – он в основном ездил по фермам, пропускал с хозяевами по кружечке вина и собирал церковные десятины. Ему предоставили двадцать солдат на случай бунта или отказа крестьян платить десятину, однако Пьетро еще не приходилось прибегать к их помощи. Впрочем, помня наказ Кангранде, он заставлял своих людей непрестанно совершенствоваться в искусстве владения мечом, даже когда сам уезжал в Болонью. В результате они, в отличие от Пьетро, всегда были готовы к бою.
Сейчас, как обычно, мысли Пьетро о собственной его физической форме выстроились в передовую линию. Кангранде обещал вызвать его, когда начнет войну с Кремоной. А теперь они с Пассерино уже начали осаду Брешии – лагерь стоял невдалеке от озера Гарда. Верону Кангранде пока поручил бывшему покровителю Данте, Угуччоне делла Фаджоула. С бывшим правителем Пизы Пьетро вел переписку.
Также он переписывался с донной Катериной. Она писала о разных вещах, но лишь постольку, поскольку они были связаны с Ческо. Мальчику недавно минуло три года; изменчивость его натуры, проявляющаяся пока в непоседливости, никому в доме не давала расслабиться. Каждый день Катерина видела особую хитрую мину на его лице и знала: Ческо опять что-то задумал. Шалостям, затеям и забавам не было конца, фантазия мальчика казалась неисчерпаемой. Столь же умен, сколь и опасен, неизменно подытоживала Катерина. Гордость за приемного сына светилась в каждом слове, в каждой чернильной букве.
Щурясь на солнце, Пьетро свистом подозвал Меркурио и дал ему легкого пинка. День чудесный, торопиться некуда. Через три-четыре часа Пьетро будет в своем доме, в предместье Равенны. Можно провести день в тенечке, на лоджии, за чтением старых пергаментов, поглядывая время от времени на соседский виноградник. Местное вино совсем недурно.
«Вот доберусь до дома, откупорю бутылочку, – думал Пьетро. – Может, почитаю новые главы „Чистилища“, что прислал отец».
Его труд уже близок к завершению.
Да, Пьетро знал, что может распорядиться своим временем именно так. Может, но не распорядится. Нет, он до вечера будет упражняться с мечом, как настоящий солдат, будет тренировать мышцы плеч, рук, бедер. Фацио с удовольствием станет отбивать удары своего синьора – Пьетро придется попотеть, пытаясь его догнать.
Пьетро увидел на дороге конного прежде, чем успел сообразить,
– Будь поблизости и смотри назад – вдруг и там кто появится, – велел он своему пажу. – Да не пялься так, незаметно поглядывай.
Опасность представлял не столько конный впереди на дороге, сколько вероятность, что за ним стоит еще дюжина. Для разбойников сборщик податей – лакомый кусочек, а по стране бродили сотни солдат, не задействованных ни в одной кампании, и надо же было им на что-то жить.
Конный застыл, как изваяние. Весьма странное изваяние, кстати сказать. Высоченное, в ниспадающей одежде, а на голове тюрбан. Пьетро разглядел цвет кожи конного и его кривой меч. Пришпорив Каниса, юноша в несколько скачков очутился рядом с мавром и протянул ему руку для пожатия.
– Где только тебя носило? – воскликнул он, расплываясь в улыбке.
– Я скрывался, – прямо отвечал мавр. – Ты получил мое предупреждение?
– Да. Игнаццио умер?
– Умер. – Мавр поворотил коня, чтобы ехать вместе с Пьетро. – Я привез новости и распоряжения. По дороге поговорим.
– Ты едешь ко мне, – произнес Пьетро с полувопросительной, полуутвердительной интонацией.
– Нет, – проскрипел мавр. – Лучше, чтобы нас вместе не видели. – Он бросил взгляд на пажа. – Привет, Фацио. А ты подрос, ничего не скажешь. – Фацио не знал, как отвечать, и потому отвесил несмелый и неглубокий поклон. – Мы с твоим синьором должны побеседовать наедине. Поезжай-ка вперед да смотри, как бы кто на дороге не появился.
Фацио взглянул на Пьетро, тот кивнул, подтверждая поручение мавра. Нехотя Фацио взобрался на коня и пустил его небыстрой рысью, чтобы упустить как можно меньше слов.
Пьетро несколько сдержал Каниса, чтобы он и конь мавра шли голова к голове.
– Ты упомянул о распоряжениях. Значит, ты с ним говорил?
– Да. Последние несколько месяцев я провел в Падуе.
– Но ведь это опасно. Тебя там отлично помнят.
