– Наверно, наши с ним подозрения совпадают, – отвечала Катерина. – Впрочем, вряд ли он знает о твоем вероломстве все, что следует знать. Начнем?
Кангранде обнажил меч, принадлежавший когда-то его отцу, и принялся точить лезвие о небольшой точильный камень.
– А ничего, что ты ранена?
– Ничего; зато на душе у меня никогда еще не было так спокойно.
– Чего не скажешь обо мне. Ладно, у тебя ожоги, у меня угрызения совести – пожалуй, мы в одинаковом положении.
– Твои угрызения, в отличие от моих ожогов, не заметны взгляду. Самое время обнажить их.
Кангранде откинул голову.
– Значит, дуэль! Прекрасно! Поскольку ты меня вызвала, я имею право выбирать оружие. Я выбираю Правду.
– Да неужели! Пожалуй, стоит сходить за Пьетро. Ему твоя правда наверняка будет в диковинку.
– Давай начинать. Итак, что тебе известно о моих шпионах и что неизвестно?
Катерина вскинула брови.
– Мне известно, что ты нанял информаторов. Ты никогда еще не был так хорошо осведомлен, как в последние несколько месяцев.
Кангранде погрозил сестре пальцем.
– Верно. А задумывалась ли ты, каким образом я получаю сведения? От кого?
Казалось, даже луна померкла, когда с уст донны сорвалось его имя. Голос был глухой, и Пьетро в своем укрытии покраснел от стыда.
– Верно, от Пьетро, – подтвердил Кангранде. – Ты думала, мы в ссоре, и думала, что знаешь причину. А на самом деле я дал Пьетро задание. Он отправился на поиски, в лучших рыцарских традициях. Тарват был его глазами, Пьетро же переправлял сведения мне.
– Понятно. Жаль, что Пьетро не располагал всей информацией. Однако сегодня вас видели сражающимися бок о бок. Как этот факт повлияет на вашу мнимую вражду?
– Все решат, что мы оказались вместе по стечению обстоятельств, что мы оба лишь хотели спасти твоего ребенка. Не секрет, что Пьетро в тебя по уши влюблен. Его щенячий восторг просто-таки бросается в глаза. – (Пьетро покраснел еще гуще.) – Я сделаю ему публичное внушение, и он отправится назад в Равенну. По-моему, он уже вжился в роль страдальца.
Пьетро так и подскочил. Он-то не сомневался, что после сегодняшнего вернется в Верону, будет увенчан славой, со всеми вытекающими последствиями.
– Вижу, придется повлиять на ваши отношения. Вот не думала, что Пьетро – во многом плод твоих трудов, – усмехнулась Катерина.
– Ну, знаешь, ты тоже руку приложила. Но речь не об этом. Каким образом ты собираешься влиять на наши с ним отношения?
– Каковы были твои распоряжения в Кальватоне?
Нахмурившись, Кангранде положил меч на парапет. Катерина не отставала.
– Ты сам установил правила, сам выбрал оружие. Поздно идти на попятный.
– Да, верно. – Кангранде возвел очи горе и вздохнул. – Я приказал устроить погром. Я велел насиловать женщин, бить детей, пытать мужчин, а потом уничтожить их всех. Я бросил клич «Даешь резню!». Печать действительно была моя.
– Зачем? – воскликнула Катерина, словно прочитав мысли Пьетро.
– Ну, это же очевидно. Иметь репутацию тирана почти столь же важно, сколь иметь репутацию милостивца. Возьми хоть Цезаря. А лучше Суллу.
– Ты ведь наказал своих германцев за неповиновение.
– Разумеется! Не мог же я допустить, чтобы на моей репутации осталось такое пятно. Жаль, верные были наемники. Это все, что ты хотела выяснить, милая? Может, лучше пойдешь спать?
– О, ты сразу видишь открытый гамбит.
– Как? По-твоему, я простукиваю стены в поисках лаза? А ты сразу применяешь оружие осажденных?
– Если надо. Но, пожалуй, я бы сумела найти подземный ход. Оставим метафоры. Лучше поговорим о мавре. Помнишь, сразу после того, как ты отдал мне Ческо, я призвала аль-Даамина, чтобы он составил гороскоп? В Венеции на мавра и Игнаццио напали. Это дело рук графа?
– Конечно нет. До сегодняшнего дня наш милый граф понятия не имел о твоей любви к астрологии.
– Кто же тогда, по-твоему, подослал убийц к астрологам?
Кангранде пожал плечами.
– Это могли сделать только два человека.
– Сомневаюсь, чтобы твоя жена знала достаточно об аль-Даамине; тем более не могла она знать, что он едет в Виченцу.
– Отлично! – Кангранде хлопнул в ладоши. – Кэт, не ожидал от тебя такой догадливости. Ладно, признаюсь – это я пытался их убить.
Катерина прищелкнула языком.
– После того, как Тарват оказал тебе любезность – открыл твой гороскоп в день твоего совершеннолетия!
– Да, вот такой я неблагодарный.
– И все же мавр до сих пор жив. А ведь у тебя наверняка было немало возможностей убить его.
– Верно. Однако после того, как мавр составил гороскоп Ческо, опасности он больше не представлял. Напротив, время от времени был очень полезен.
– Еще бы. А теперь я перейду к предмету куда более важному.
– Хочешь спросить о Джованне?
– Пока нет. Я хочу спросить о Морсикато. Хочу знать, что на самом деле произошло, когда вы с ним спешили к карете.
Кангранде нехорошо усмехнулся.
– Кэт, ты прирожденный инквизитор… Я отвлек Морсикато, затем ударил по голове. Он уверен, что я спас ему жизнь.
– Значит, не было никаких разъяренных падуанцев?
– Не говори ерунды. Я должен был защитить Джованну. Тогда я думал, что только Морсикато знает о ее роли в нападении на Ческо.
Пьетро похолодел.
