– Вы с ума сошли. Я был в Виченце месяц назад, и раньше приходилось. Я видел, как его охраняют. День и ночь глаз с него не сводят. Мне даже, – он потянулся к собеседнику, и глаза его нехорошо сверкнули, – мне даже удалось подслушать, какие приказы она отдает слугам. Она сказала, что уже была попытка. Впрочем, я об этом и раньше знал.
На лице синьора средней комплекции изобразилось самое искреннее удивление.
– О какой попытке вы говорите?
– Она упомянула только вскользь, но я знаю: попытка была, еще в Падуе. Клянусь, если я лгу…
– Первый раз слышу о Падуе. Моя задача – просто передать вам сведения. Хотите – слушайте, хотите – уходите. – Он в задумчивости отпилил сырную корочку. – Так что – будете слушать? Нет? Как угодно. Теперь к делу. У них сейчас скачки. Ночью будет забег, верно? Все это время в палаццо куча народу толчется – так всегда бывает. Вам нужно дождаться конца скачек и чествования победителя. Тогда можно приступать.
– А мальчик будет там?
– Не сомневайтесь. У меня сведения из надежных источников.
– Ну и как, по-вашему, я проберусь в палаццо, а тем более выберусь оттуда, да еще с ребенком?
На шероховатом столе появился план палаццо.
– Альберто делла Скала был очень осторожен. Своим девизом он сделал поговорку «Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь». Вдобавок смерть брата многому его научила. Главное – чтобы в доме был потайной выход. – Палец ткнул в крест, изображенный на плане. – Вот он, ход, ведущий в пиршественную залу на первом этаже и наверх, в комнату Кангранде. А выходит он на улицу – вот здесь, сбоку, видите? Ход этот изображен на фреске – отличная работа, ни за что не заметишь, если заранее не знать.
– А будет ли она открыта, эта ваша потайная дверь?
– Будет.
– И кто же ее откроет?
– Это вам знать необязательно. Главное – явиться на место прежде, чем начнется забег. Пока все будут, развесив уши, внимать Скалигеру, вы и проскользнете. Никто не заметит.
Внушительный сцапал запястье среднего.
– Чем докажете, что это не ловушка? План убедительный, но вот акцент ваш внушает подозрения. Вы откуда?
– Не ваше дело. Ваше дело – до начала забега оказаться в условленном месте. На настоящий момент у нас с вами общие интересы. Однако мы больше не увидимся. Уберите руку и уходите.
Взгляды их встретились, и медленно, очень медленно пальцы внушительного разжались. Клочок бумаги с планом отправился за пазуху, и собеседники расстались: один стремился скрыться в толпе, другой тщился проследить за ним.
Отворилась ближайшая дверь, и еще один синьор бочком присел на скамью.
– Приятный человек. Как по-вашему, он справится?
– Посмотрим. Во всяком случае, он сделает все возможное.
Они осушили по стакану.
– А как насчет второго пункта плана?
– Порядок. Будущее уже у нее за спиной.
– Отлично.
Они прикончили бутылку и вышли, оставив посетителей таверны ждать скачек и еще более захватывающего развлечения в палаццо, обещанного вечером.
Несмотря на то что за проведение скачек отвечал Туллио Д’Изола, человек опытный и расторопный, было уже далеко не двенадцать дня, когда все участники собрались на Арене. По рукам шли фляжки (мороз крепчал), слышались шутки, с поводьями и седлами исподтишка производились недвусмысленные манипуляции. Наконец все притихли – Скалигер поднял руку.
Пьетро выбрал гнедого. Боевые кони на скачки не допускались – животное, обученное топтать, кусать и лягаться, могло предоставить своему наезднику преимущества, неприемлемые для честного состязания. Пьетро думал, что за конем придется бежать на конюшни Скалигера; каково же было его удивление, когда он увидел оруженосца, скачущего прямиком к нему на гнедом, уже в новенькой сбруе. Шпоры были длиннее обычных – такие и полагались настоящему рыцарю. Хотя оруженосец ехал выпрямившись и плотно сжав коленями круп, за счет длинных шеек колесики шпор касались боков коня. Пьетро взялся подгонять колесики, а когда спохватился, что не знает клички гнедого, оруженосец уже удалялся на его же вороном.
– Эй! Как его зовут? – В ответ Пьетро услышал цокот копыт.
Пьетро поправил попону, широкую и с геральдическими узорами, как и положено попоне скакуна, принадлежащего настоящему рыцарю. В сражении и на параде попона служила чем-то вроде военной формы, определяющей принадлежность всадника. В толпе Пьетро разглядел несколько пышных эмблем. На попоне гнедого красовалась лестница рода делла Скала.
«Что бы такое добавить к пресному кресту на гербе рода Алагьери, – думал Пьетро. – Может, меч?»
Многие молодые люди пропустили церемонию посвящения, а заодно и благословение, чтобы успеть привести из конюшен своих коней. Жеребцы и кобылы взбивали копытами песок посреди Арены – Арены, с которой все начиналось и на которой все должно было закончиться. На трибунах и стар и млад, затаив дыхание, ждали начала скачек.
