Чувства переполняли Марьотто, поэтому он не протестовал, даже когда Джаноцца закрыла за ним дверь. Она успела заранее зажечь свечу в исповедальне. Сама Джаноцца вошла в келью для кающегося.
— Простите меня, отец, ибо я согрешила.
Первые три вопроса, какие обычно священник задает исповедующемуся, застряли у Марьотто в горле.
— Прочти трижды «Славься, Мария» и подойди поцеловать меня.
— Ах, отец! — воскликнула девушка. — Если вы не можете придумать ничего другого, лучше начинайте читать.
Марьотто послушно расстегнул застежку переплета и раскрыл книгу. На фронтисписе имелась надпись. Перевернув страницу, юноша прочел:
— Nel mezzo del cammin di nostra vita…[54]
Барджелло оказался прав: Скалигер действительно вернулся в палаццо через час. Ни на лоджии, ни в гостиной к тому времени почти никого не осталось. В гостиной Скалигер обнаружил только Антонио, Пьетро и Виллафранка — они лежали на кушетках, сдвинутых, чтобы сподручнее было раздавить бутылку. Окровавленные подушки свидетельствовали, что кушеткам место теперь не в гостиной, а на свалке. Фракасторо и Морсикато наложили повязки и ждали, не появятся ли еще пострадавшие. В дальнем углу на топчане распластался мертвецки пьяный Марцилио да Каррара.
— Надеюсь, вы не все вино выпили, — произнес Кангранде. На нем по-прежнему не было фарсетто, однако рубашка стала заметно чище за счет растаявшего снега.
Пострадавшие обернулись на голос. Оба доктора подхватили Кангранде под руки и заботливо усадили на кушетку.
— Вы двое хорошо дополняете друг друга, — заметил Кангранде, взглянув на Антонио и Виллафранка. — А со своими лубками тянете на переплет увесистого тома.
— Да, лучше и правда пустить меня на переплет — хоть какой-то толк будет, — проворчал Виллафранка.
— Довольно самоедства — я не собираюсь выгонять тебя с работы.
— Вы поймали его? — встрепенулся Пьетро.
На лице Кангранде отразилось отвращение.
— Нет! Он исчез! Как в воду канул! Как сквозь землю провалился! Как… как будто он не человек, а призрак.
— Наверняка у негодяя сообщники, которые успели снять для него комнату. — Пьетро озвучил их с Антонио и Виллафранка предположение.
— Мои люди обыскивают все дома до самого Римского квартала. Ты спросишь, почему я уверен, что его не найдут? Да потому что он колдун!
— Некромантия — не единственное объяснение, — заметил Морсикато, ощупывая рваную рану на плече Кангранде. Фракасторо шлепнул Морсикато по руке. Морсикато руку отдернул, не забыв сложить пальцы в кукиш.
— У вас много врагов, мой господин, — произнес Виллафранка.
— Гм. Не понимаю почему.
Подчиняясь доктору, Кангранде улегся на свободную кушетку. Фракасторо принялся накладывать швы. Под рукой у него был целый арсенал иголок. Капитан закрыл глаза, но на лице его не дрогнул ни один мускул. Лишь когда доктор замешкался с иглой в руках, Кангранде рявкнул:
— Авентино, черт тебя подери! Ты не хочешь мне обезболивающего дать?
— Разумеется, мой господин, — с готовностью отвечал Фракасторо. — Я как раз ждал, чтобы вы попросили. — И Фракасторо передал хозяину флягу.
— А нас-то! — возмутился Антонио. — А нам-то вина не дали!
— Все потому, что не вы предоставляете мне пищу и кров, — усмехнулся Фракасторо.
— Как себя чувствует Ческо? — спросил Пьетро.
Скалигер сделал большой глоток из фляги.
— Надеюсь, заснул. Он не очень пострадал.
— Мерзавец немного помял его своими ручищами, — произнес Морсикато. — А так ничего.
— А где ваша тень, Капитан? — подал голос Виллафранка.
— Мавр охраняет дом Катерины. Он там пробудет всю ночь.
Виллафранка рассердился.
— Я выставил вокруг дома донны Катерины целый отряд. Мои люди на милю никого не подпустят к мальчику.
Выставил — молодец. А мавр несет дозор сам по себе.
— Ишь ты, — проворчал, будто вслух подумал, Морсикато. — Этот мавр однажды предсказал, что я, ежели отправлюсь в дальние страны, прославлю свое имя.
— И что же тебе не по нраву? — удивился Кангранде.
— Ненавижу путешествия, — признался Морсикато. — У меня морская болезнь.
Барджелло, трясшийся над честью фарсетто не меньше, чем над собственной сломанной лодыжкой, осушил ближайшую бутылку.
— Кстати о предсказаниях. Как вы думаете, Капитан, похищение малыша имеет отношение к прорицательнице?
Кангранде вздрогнул и неопределенно пожал плечами.
— Я слышал, девушку убили, — проговорил Морсикато. — Куда вы дели труп?
— Я нанял актеров — они его и сожгли, — не без гордости отвечал Виллафранка.
— Нужно было позвать нас. — Морсикато жестом обвел Фракасторо и себя.
Доблестный барджелло покачал головой:
— Сам Господь Бог не смог бы ее спасти.
— Синьор Морсикато имеет в виду, — перебил Фракасторо, — что мы немало рассказали бы о ее смерти. Господь свидетель, через наши руки прошли сотни раненых. Характер раны часто указывает на убийцу.
— Вот как! Хорошо, я учту на будущее. — И барджелло громогласно рыгнул.
