Правда, на это понадобилось два года. Пробыв недолго в Венеции, где Игнаццио и Теодоро напали на след Пугала, Пьетро уехал в Болонью. Предполагалось, что под видом студента он будет дожидаться известий о Пугале. Но недели превращались в месяцы, и средство постепенно стало для Пьетро целью.
Во Флоренции Пьетро учили основам грамматики, логики, музыки, арифметики, геометрии, астрономии, риторики. Однако в ста милях к северу от его родного города юноши изо дня в день прилагали огромные усилия для того, чтобы познания их не ограничивались только основами. Не довольствуясь стандартным набором сведений, они приезжали в La Cittia Grossa,[66] где способы обучения были не менее парадоксальны, нежели способы приготовления славящейся на всю Италию колбасы. Подобно тому как вкуснейшее блюдо делалось из самых скверных, даже грязных, частей свиной туши — костей, хрящей и копыт, — Болонский университет использовал темные стороны жизни, чтобы выявить нелицеприятную, но столь необходимую истину.
По объему накопленных знаний Болонья уступала лишь Сорбонне. Однако в отличие от парижского университета, где студенты выбирали лекции как бог на душу положит, целый день хаотически перемещаясь от одного профессора к другому, в Болонье они сами устанавливали распорядок и нанимали преподавательский состав. Многие студенты параллельно с обучением имели практику юристов или врачей. Девизом университета было «Bolonia docet» — «Болонья обучает».
Пьетро такое положение вещей очень нравилось; вдобавок к нему сразу стали относиться как к знаменитости — он ведь был сыном великого поэта Данте. Вняв ненавязчивому совету Кангранде, Пьетро начал с лекций по юриспруденции, но вскоре уже не мог отказать себе в посещении лекций по другим дисциплинам. Новые, почти еретические идеи, согласно которым путь к истине лежал через познание человеческого тела, полностью захватили ум Пьетро. Новая практика вскрытия трупов с целью изучения анатомии, а также алхимия несказанно страшили юношу, но в то же время проливали свет на все, что страшило его прежде. Самые ожесточенные споры вызывала теория о том, что через половой акт человек познает Бога — на этой почве целый ряд теологов отделился от приверженцев традиционной концепции.
И вот, сразу после трагедии в Кальватоне, Пьетро получил от Кангранде шифрованное письмо. Зашифровывать письма было делом обычным — ведь каждый лист бумаги проходил через множество отнюдь не дружелюбных рук. Скалигер, конечно же, ни словом не обмолвился о пятне, появившемся на его репутации. Вместо этого он выказал по отношению к Пьетро прямо-таки отеческую заботу.
