Взгляд глубоко посаженных глаз прояснился. Пелена спала.
— Ирония в том, что я всю жизнь старался уничтожить Скалигеров, а надо было просто оставить их в покое. Они бы и сами отлично справились. — Пот струился по лицу умирающего. В уголке рта показалась пена.
Явился Морсикато, и с ним священник. Морсикато нахмурился и сказал, что Пьетро в зале нечего делать. Графа необходимо причастить. Это будет последняя церемония в его жизни.
— Приходи навестить меня, мальчик, когда я умру, — прохрипел граф. — У меня есть что рассказать. Я знаю один секрет. Больше его никто не знает. Даже твой синьор! Секрет только мой! Только мой! Два секрета, секреты-близнецы, как сплетенные змеи. Кадуцей, жезл Меркурия! Я хочу, чтобы кто-то знал мой секрет, когда меня не станет. Я хочу кому-нибудь рассказать — кому-нибудь, кто так же будет страдать оттого, что знает слишком много. Кому-нибудь, кто, когда придет время, откроет Кангранде правду…
— Так говорите сейчас.
— Нет, нет, нет! Ты сразу проболтаешься Псу! Минуты не пройдет, как проболтаешься! Я должен хранить свои секреты! Ложь Скалигеров убила меня, значит, моя ложь должна жить, чтобы убить их ложь! И ты, и ты, мальчик! Ты же носил мои доспехи! Мне рассказали! Я буду являться тебе по ночам! Вниз, вниз, вниз!
Морсикато развернул Пьетро за плечи.
— Ступай. Он больше не придет в сознание.
Пьетро направился вниз по лестнице на открытую лоджию, с которой у него столько было связано, и бессильно опустился на табурет. Он и не предполагал, что можно устать до такой степени.
В саду сверкнул светляк, словно искра, пронзив тьму. Пьетро попытался угадать, где сверкнет следующий, когда мигнула еще одна искра. Не угадал и попробовал снова. Снова не угадал. Светляки превратились в игру, глупую, бессмысленную игру, которой Пьетро наслаждался, поскольку она занимала его мозг и он мог хоть какое-то время ни о чем не думать.
Шестое чувство подсказало, что за плечом стоит Скалигер. Даже голову не понадобилось поворачивать.
— Тарват задал мне непростую задачу. И граф тоже, сам того не сознавая. Это что, часть плана?
— Последнее слово за тобой.
— Неужели?
— Пора повзрослеть, мальчик. — Голос звучал ровно. Кангранде не старался произвести впечатление особыми интонациями или обертонами. К ногам Пьетро упал свиток. — Вот, только закончил. — Пьетро знал, что это — официальное признание Ческо наследником. Росчерк пера, более опасный, чем взмах кинжала.
— Твои отец и сестра наверху. Говори что угодно, но имей в виду: ты должен увезти их с собой. И доктора тоже. Что бы ты ни решил.
За спиной застучали каблуки. Кангранде удалился. Пьетро остался один.
По крайней мере, он так думал.
В траве уже несколько минут копошился маленький мальчик — он подкрадывался к светляку. Внезапно мальчик прыгнул, и ладошки его сомкнулись вокруг насекомого. Светляк лучился, освещая костяшки маленьких пальцев. Мальчик слегка развел ладони. Светляк снова засветился ярко, и на лицо ребенка упал зеленоватый отблеск.
Пьетро вспомнил, каким рисовал в мечтах это утро. Он думал о пророчествах, гороскопах, о тяжком бремени, которое легло на детские плечи. В сознании против воли всплыла клятва: «Клянусь прожить жизнь с честью, чтобы перед смертью не о чем было жалеть! Клянусь защищать невинных!» Выбор был сделан.
Улыбаясь от уха до уха, Ческо разжал ладошки. Светляк взлетел, засверкал в темноте, словно звезда. Воздушную тропу его пересек еще один крохотный уголек. Светляки зависли над землей, как влюбленные, которым через несколько мгновений суждена вечная ночь.
Теперь, когда роман закончен, прочтите эти заметки.
Источники мои были многочисленны и разнообразны. Основные из них — «Отдаленное зеркало» Барбары Тучман, «Читая гороскоп Данте» Аллисон Корниш, «Азимовский путеводитель по произведениям Шекспира» Айзека Азимова, а также целый ряд вариаций на тему Ромео и Джульетты (по иронии судьбы, опубликованных издательством при Университете Данте). К вариациям относятся работы Мазуччо, Луиджи да Порто, Банделло и, конечно же, самого великого Шекспира. Кроме того, я использовал увесистый том (№ 1) под названием «Повести и драмы, послужившие для Шекспира источником вдохновения», являющийся репринтом «Трагической истории Ромеуса и Джульетты» (запредельно длинной и нудной) за авторством Артура Брука.
