Отдадим должное господину Кузикису! Он очень быстро пришел в себя и перешел от воплей к трезвым размышлениям. Вслух, разумеется! Обращаясь исключительно к Арчи Боно и абсолютно игнорируя шляпы.
Рони мысленно возмутилась:
– А вы почему молчите? Меня, небось, обрабатывать начали сразу!!! Все мозги проскрипели!
– Спокойствие, только спокойствие, – ласково проскрипел, почти прошелестел Эрантес. – Мы учитываем психостойкость одушевленных. Талантливая новостница – это одно, то есть одна. А самодовольный директор галереи – это другое.
– Да этот Кузикис нас даже видеть не хочет, не то чтобы слышать! – вступил в разговор пессимист Дремлик.
Свою ложку дёгтя добавил и критик Каланте:
– И откуда ты его только взяла?! Он не разбирается даже в том, что призван стеречь!
– Ну-ну, коллеги, не будьте слишком строги. Ему, действительно, досталось. Арбалетную стрелу он не выдумал! – вступился за господина Кузикиса оптимист Бровник.
Только тут Рони осознала, что директор галереи замолчал.
– Вот те на! – подумала Рони, – Я что-то явно пропустила…
– Ничего ты не пропустила, – проскрипел, отвечающий за сбор информации Шенорхис. – Он закончил говорить и ничего нового из того, что знаешь ты, не сказал.
Тут раздался голос детектива Боно:
– Уважаемый господин Кузикис. Ваша история захватила меня целиком. Я берусь за ваше дело. Нельзя терять ни минуты. Вам, действительно, грозит опасность. Я предлагаю очень простой план действий: заменить портрет Эмириха Синебородого.
– Как заменить?! Чем заменить?! Для чего заменить?! – воскликнул директор.
– Как я понял, все началось именно с этого портрета. Что с ним собираются сделать – мы не знаем. Поэтому, я предлагаю заменить портрет копией, чтобы не беспокоиться за произведение искусства, и ждать. Злоумышленник обязательно проявит себя! И доказывает это арбалетная стрела. Он пошел на риск!
В разговор вступила Рони:
– Это точно. Я когда-то занималась стрельбой из арбалета. Старинные хроники называют его «совершенной формой птицы с жалом змеи». Добавлю, любое дрожание рук действует на точность стрельбы. Скорее всего, неизвестный злодей просто промахнулся.
– Ка-ак, ка-ак прома-ма-хнулся!
От вернувшегося испуга Кузикис побелел и стал заикаться.
– Рони, как можно так пугать клиента – ласково прошелестел Эрантес. – Успокойте его немедленно.
– Господин Кузикис, я уверена, Арчи Боно защитит вас. Он очень опытный детектив.
Эту фразу Рони Ульф постаралась произнести как можно более ласковым голосом. Детектив Боно, также услышавший Эрантеса, подкрепил слова Рони энергичным кивком и добавил:
– Не волнуйтесь. Я действительно сумею вас защитить. И копию с портрета сделать. Я довольно долго занимался живописью. А детали мы обсудим, скажем, через час, когда эмпиреи начнут темнеть. Мне нужно подготовить краски и кисти.
– Я с нетерпением буду вас ждать у себя в апартаментах, дорогой Арчи, – произнес совершенно успокоившийся директор галереи. – Тогда и гонорар обговорим.
И Кузикис величаво удалился, напоследок кивнув Рони головой, в знак благодарности.
– Да-а, очень интересная история, – проскрипел Ладьян, руководящая шляпа. – Ты молодец, Арчи. Как только ты стал употреблять «Я» вместо «Мы», Кузикис начал тебя слушать.
– Ещё бы, – усмехнулся Эрантес (Рони так и не поняла, как он это сделал). Он не верит в Размышляющие Шляпы. Он верит в живых детективов.
– Рони, – в разговор вступил Лептотёс, зелёная креативная шляпа, – какие порядки в этой галерее? Туда ночью попасть можно?
Рони задумалась. Бывать в Картинной Галереи столичного города Эри она любила. Естественно, днём. Да и внимание она обращала только на произведения искусства. А что там делалось ночью или в служебных помещениях она не очень-то знала. Впрочем… Что там рассказывал коллега из отдела «Новости искусств»?
– Ну-у, знаю я не очень много…
– Ну, хоть что-нибудь! – жизнерадостный скрип Бровника Рони различала сразу.
– Одну минуточку, дорогая. Вы сможете вспомнить всё, – проскрипел Ладьян. Только он обращался к Рони на «Вы».
– Арчи, – продолжил Ладьян, переключаясь на детектива Боно, – попроси Ритца сделать какой-нибудь просветляющий напиток для нашей очаровательной гостьи.
– Ритца?! Это еще кто? – подумала Рони.
Как вы помните, дорогие читатели, Рони Ульф давно и непринужденно умела беседовать со шляпами в уме. Поэтому спрашивала обо всём напрямик, ибо знала – шляпам её мысли открыты и лишние церемонии разводить, только время терять!
– Не Ритца, а Ритц, – мягко поправил Рони Эрантес.
– Сам притащился! – фиолетовую критическую шляпу Каланте остановить было невозможно. – Мы его не звали!
– Что правда, то правда. Ритц пришел к нам сам, – в разговор снова вступил Ладьян. – Но, так сказать, виноваты в этом вы, Рони.
– Я!???
– Конечно! Это вашими стараниями о нас узнали сначала в Эри, а затем и далеко за его пределами. Ритц пришел к нам, предложил свои услуги: что-то по дому сделать. Нас чистит весьма аккуратно и тщательно.
Рони показалось, что все шляпы закивали ей головами (то есть шляпами) и даже пессимист Дремлик, черная шляпа, весьма оптимистично проскрипел:
– Да. Это он делает великолепно!
