Нехватка у нас любви.
Пытается к центру улыбка
Пробраться, я ей обвит.
И я) молчаливо улыбкой,
Наверное, соглашусь.
Сшиваю стихами, как ниткой,
И прячу в комоде грусть.
я) полуоткрытостью голый
Без рук твоих, без друзей.
Разорванный мяч футбольный
Без скобки – я-мавзолей.
новый день затопило осенним
и наполненным скукой дождем.
зачеркну я штрихом воскресенье
от других.
дома мы вчетвером —
я и ты, наши двое мальчишек —
в середине квартиры сидим,
выжидая, чтоб дождь стал чуть тише,
и просматривая новый фильм.
забавляя нас музыкой капель,
щекотящих промокший асфальт,
ставший другом мне дождь-подстрекатель,
вздумал нас к себе в гости позвать.
мы решаемся – зонтики в руки
и бегом, под осенним дождем,
его впитывая в свои брюки
и своим собирая зонтом.
поцелуи нас
завяжут узелками —
виноград весной
сочной помадой
влюбленным становится
спелая вишня
Два оттенка правят миром —
Розовый и синий.
Делят надвое квартиру
Слабый пол и сильный.
Мир поделен на две части.
Женщина мужчину
Просит выбрать очень часто
Розовый, не синий.
А мужчина очень часто
Выбирает синий,
Ведь нужны нам обе части —
Слабый пол и сильный.
В розовой коляске едет
Розовое платье,
А во взрослой жизни – леди
В розовом халате.
В синей распашонке мальчик
Гармоничней всё же.
Рядом новый синий мячик
Папочкой положен.
Мир поделен на два цвета —
Розовый и синий,
Летом он в росу одетый,
А зимою – в иней.
Для одних желанней мальчик
Для других – девчонка.
Руки сунем в тайный ларчик:
Чья же там ручонка?
Где в нём бантики, сережки?
Где искать машинки?
В цвет какой украсить ножки,
Щечки и смешинки?
Мир поделен на две части.
Женщина с мужчиной
Разукрашивают счастье
В розовый и синий.
По вечерам, когда я злюсь,
Беру свою мелодику
И снова проверяю вкус
Её медовой родинки.
Смываю солнечный загар,
А с ним – свои эмоции,
Которые моя строка
Внесла стихами в социум.
Несу мелодику в кровать
И прикасаюсь к клавишам
По телу твоему играть
Начну, уже растаявший.
Играю. Губы на руке
И шее ищут родинки.
И звук, неслышимый никем
Другим, издаст мелодика.
Интимный звук. Лекарство в нем
От всех забот, с мелиссою,
Которое скрывалось днем,
За яркими кулисами.
А вечером, когда я злюсь,
Его моя мелодика
Дает попробовать на вкус
С нектаром твоей родинки.
1.
Не всё ль равно, кто покидает дом,
Его лишив своей любви и ласки?
Сверкает столб заброшенным гнездом.
В углу ржавеют детские салазки.
Не всё ль равно, где птицы стали жить,
И живы ли они, посильна жизнь ли?
Усадьбы наши – острова женитьб, —
Вдруг почему-то разобрали сквигли*.
Зачем заброшены дома? Зачем
В заброшенном саду растут деревья
Без всяких письменных правопреемств?
Оставленное племенем кочевье.
2.
Гнездо покинуто орлом,
Впитало пыль в себя и небо. —
В деревне детства чахнет дом,
Как много лет никто в нём не был!
Не помнят стены тех людей,
Что жили в нём, не помнят рук их.
Добряк ли жил там иль злодей,
Уже не важно. Дом, как дюкер**.
Не видно вовсе. Под водой
Отныне будет он всё время,
И длинной тенью гнездовой,
Заброшенный, вступает в темень.
* Сквигли – это зомби, в отличие от большинства нежити им было позволено сохранить свои собственные мысли и личность.
** Дюкер – участок трубопровода. Обычно прокладывается под руслом водоема или же по дну оврага.
Руки мои, как ветки,
Плачущей ивы стали:
Вверх поднимаю редко —
В них килограммы стали,
И, чем к зиме поближе,
Крепче сжимают воды
Ветки, и еле дышит
Ива – мне нужен отдых.
Возникла искра, паутиной
Обвила сердце, и внутри
Возник огонь, настолько длинный —
Достанет ночью до зари.
В параболических зерцалах,
Как олимпийский, маг-огонь
Раз вспыхнув, эстафетой в дали
Унесся. Самый резвый конь
Догнать не в силах. Скорость искры
Ни изменить, ни затушить.
Счастливее телефонистка
Стихом моим продолжит жить.
Улыбки – солнечные блики —
Передают меня, я им
Огнем стал олимпийских игр,
Смешав его с огнем своим!
воробьи у ног,
как дети в детском саду —
прыг-скок целый день.
покраснели щеки
неба, вспомнив прошлую
ночь на лужайке
розбишакою
вітром розбитий глечик —
пелюстки маку
цапля на одной
ноге высматривает
солнце. Подсолнух
відкрию двери
у спокусливе життя —
дівочі ноги
бубнит, как будто бы спросонья —
еще не зол, но и не добр, —
ленясь открыть свои драконьи
глаза с оттенком яда кобр.
бубнит, и тучи перекатом
разносит дальше, без огня,
но током больше много ската
наполненным, по склонам дня.
весенний гром бубнит и учит,
что разве можно, раз – и всё! —
спросонья, но по полной, тучи
трясти весной, до искр из зорь…
брови ясне небо хмурить
та й не дивиться на себе —
ніч приховує озера,
роси сховані між стебел.
місяць молодий всміхнеться:
гей, озера!
гей, дзеркала!
покажіть, що там, на серці
неба, кольору фіялок!
