— Сию минуту эйдетикой займемся, я тебе их и покажу. Орфея моего посмотришь. Так просто его нонче не увидеть, он в одной весьма закрытой частной коллекции…
Между делом рыцарь Филипп мельком упомянул о подарке прецептора и удивился тому, как Вероника всплеснула руками:
— Филька! Не пойму, чем же ты нашему Булавину так угодил? Он же тебя как бы авансом в рыцари-адепты произвел. Не по-настоящему, конечно, это лишь синедрион клеротов конгрегации может. И то после жуткого ритуала.
Хотя гордись, оболтус!
— Я и горжусь. Книжицу в твоем джипе вожу.
— Это Булавин тебе посоветовал?
— Ну да, он так сказал, для надежности.
— Чтоб ты знал: теперь у тебя сверхнадежная крепость на колесах! Два таковских артефакта сопрягаются и взаимодополняют друг друга. Скину-ка я тебе один файлик, почитай на досуге…
Угу, я взаправду старею. Старушечий склероз обозначился. Комп твой готов, Филька, собран и служебным софтом под завязку обеспечен…
Филипп взял в руки точное арматорское подобие своего трансформера и чуть не выронил его. Копия оказалась раза в три легче, чем планшетка, к какой он привык за два года.
— Шутить изволите с дивинацией и гравитацией, мадмуазель арматор?
— Зачем? Если ты о массе машинки, то она в самом деле маненько полегчала. Комплектующие другие, то-се по мелочам.
Коль тебе интересно, лезь в кодированный мануал для служебного пользования, там все прочитаешь. Если, ясен перец, в нем разберешься, чайник неотесанный…
С утра Филипп успешно и успевающе разобрался с первым устным экзаменом. Говорят: смелость города берет и покоряет сердца женщин-экзаменаторов. Пошел он отвечать первым в группе, предварительно минут десять поскучав для видимости — мол, готовлюсь.
Получив за храбрость и мужество истинного мачо дополнительный балл, студент Ирнеев подкрепил репутацию отличника и романтического героя, сумевшего «выцарапать неслабую оценку у этой Крокодилицы».
Примерно такими мыслями его проводили тоскующие и нервничающие у дверей аудитории однокашники, когда он раскланялся, пожелал всем охотничьей удачи и направился вовсе не к черту, но к любимой девушке Настеньке.
Тетю Агнессу они любезно доставили к пригородной электричке «На дачу ее, на дачу!» Однако же сами отправились погулять с Мими.
Предположительно, тетка дышала свежим дачным воздухом, собачка выгуливалась на балконе на квартире у Пети с Мариком. Тем временем Филипп и Настя до обеда положительно и романтично развлекались, услаждая друг друга на широкой софе в большой гостиной до самого прихода хозяев жилища сего.
Петр по случаю радостной сдачи экзамена в тот день к обеду не появился — отмечал успех со своей группой. Вместо него с Мариком прибыл Джованни. Не меньше, чем общество нового друга, итальянцу пришлись по душе кулинарные таланты прекрасной компании гастрономических единомышленников.
В христианском благочестии, в отличном знании католического катехизиса никто из его новых друзей решительно усомниться не мог. Потому, в противоположность другим знакомым евангелиста Марка, флорентийского Иоанна Богослова приняли в компании гурманов как родного.
Решающим оказалось веское мнение апостола Петра, посчитавшего общество набожного итальянца приличным и подобающим. Тем более воскресную мессу в красном костеле Святого Роха они теперь посещают втроем с девой Марией Казимирской.
— Их содомские грехи — им же и отвечать за них. Я прав, скажи, апостол Филипп?
— А как же? Ты — Петр, камень веры. За пазухой его не держишь…
— Это с какой стороны посмотреть. Я не Манька, я только среди своих верующий, Филька.
— Все мы в миру миряне, Петь…
Мирских забот и хлопот в тот четверг Филиппу как обычно хватало. Чем за обедом потчевать Настю, Джованни, Марка и Мими, он с утра озаботился. Подкормил их и себя, отвез Настю и Мими домой. Затем поспешил заняться английским с Ванькой. «Куда же без пищи дидактической и воспитательной?»
— …Париж само собой, французы и англофобы сами по себе, брат ты мой. Но безусловное знание языка международного общения суть долг и обязанность каждого культурного и цивилизованного человека. Не меньше, чем умение читать и говорить по-древнегречески во времена Рождества Христова.
— Фил Олегыч! Что нам эта скучная история? Будущее куда интереснее.
— Ой не скажи, Иван! Без прошлого нам никак… Не потому, что оно нам, мой Онест Джон, так уж чертовски необходимо в настоящем продолженном и в будущих модальностях, — непринужденно перейдя на английский, возразил учитель ученику и продолжил по-русски.
— Прошлое, друг мой, изо всех сил цепляется за настоящее. Ты его в дверь, а оно все равно, хоть тебе в форточку, хоть в окно пролезет.
Возьмем, к примеру, твою фантастику, где вроде бы пишут о будущем…
Кстати, я тут приготовил тебе пару-другую мериканьских книжиц. Тоже своего рода сайнс фикшн весьма образованного писателя Алекса Игзолтера…
Пора тебе, вьюнош, на синтетическое чтение в оригинале переключаться. Это твое будет общеобразовательное задание на каникулы в Париже…
— А книжки-то интересные?
