Очевидно потому он, истовый Филипп Ирнеев, зачастил на всенощные в церковь Кающейся Марии Магдалины. И не только по той житейской причине, что бывать там пришлось весьма по душе Насте Заварзиной, теперь ему неизменно сопутствующей в православных молениях.
Как казалось Филиппу, или, быть может, так оно было на самом деле, эзотерическое сокровенное знание теологических истин о первоначальных истоках секулярного христианства лишь добавляло ему преклоненной и откровенной душевной смиренности в этом храме, каковым он ранее кичливо пренебрегал.
Сей же час он нисколько не впадает в самообман, канонически полагая:
«Уничижение паче гордыни, братия!»
В большом откровении кроется великое прозрение. Возможно поэтому, рыцарю Филиппу удавалось невозмутимо воспринимать путаное катафатическое церковное предание, сложившееся исторически — стихийно или, согласно Промыслу Господню, в расчете на верующих малого ведения. И органически сочетать его с дальнейшим изучением «Обращения Архонотов Харизмы» в совокупности с гиперссылками на апокалиптичные текстовые первоисточники и докторальные комментарии виртуального ментора в лице прецептора Павла.
— Хотелось бы акцентировать, многоуважаемый Филипп Олегович, ваш многая умудренный наставник пользуется теми же самыми, хм, сакральными текстами, а также материалами, открытыми и доступными тем, кто изучает начала начал нашей христианской веры, — в цифровой ипостаси Павел Семенович Булавин подчас был слегка ироничен, в научном вольнодумстве избегая излишней патетики, обыкновенно затемняющей существо вопроса.
— Подобно прочим ноогностикам, рыцарь Филипп, мне недоступно прорицать прошлые времена, состоявшиеся под знаком истинных мессианских пророков в годы их мирской жизни. Эпигностически, Иисус Галилеянин, гипостазированный во Христе Спасителе, таковым и явился в экуменической истории. Поелику лишь точная дата телесной смерти Мессии Сына Божьего достоверно поддается прорицанию минувшего почти два тысячелетия тому назад. Прочее суть гипотезы и сверхрациональная математика.
В остальном мне приходится пребывать в достопочтенной компании мирских богословов-рационалистов. И так же логически сопоставлять факты, разумно верифицировать интеллектуальные и социально-психологические основания. Точно так же скрупулезно вопрошать древних авторов, пристрастно подвергая их тексты системному историко-лингвистическому анализу и усиленным штудиям.
Вы, наверное, успели заметить, что объективных эзотерических данных в орденской богословской аналитике не так уж много касательно тех времен. Ибо интерзиционисты, осознав опасность христианства, угрожавшего подорвать официозные основы обожествления принципов власти Великого Рима, постарались, к нашему общему прискорбию, уничтожить соответствующие первоисточники и анналы азиатских эранистриев-ноогностиков.
Хочу подчеркнуть: второй половиной I века нашей христианской эры датируется одно из наиболее ожесточенных обострений аноптического противостояния интерзиционистов и квиетистов. Отчасти это объясняет, почему никаких документальных ноогностических сведений о начале эры Христовой мы не имеем.
Кем были и какую эрану представляли трое ноогностиков, прозорливо приветствовавших рождение младенца Иисуса из Вифлеема, по сю пору остается неизвестным и непознанным. Там и тогда, согласно нашему орденскому преданию, они благословенно приобщились святых таинств от единорожденного и воплощенного Богочеловека, поделившись с новорожденным Сыном человеческим своими благодатными дарованиями.
Тако сиречь инако оно свершилось, но теургическому прорицанию сей эпизод канонической истории ордена не подвержен.
Таков Промысл Божий, с коим согласились три первых Архонта Харизмы, аноптически и квиетически обратившихся в веру Христову. Кротко и смиренно. Вне суетной, публичной, сатанинской славы мирской и неверной людской памяти.
От них осталось всего лишь искаженное свидетельство о трех волхвах сиречь мудрецах, царях-магах в новоязычных переводах и версиях древлегреческого Евангелия от Псевдо-Матфея. Независимо от данного сказания, трое мудрых мужей вполне закономерно трансформировались в аноптический текстуальный образ неких пастухов в соответствующем хронологическом эпизоде стопроцентно эктометрического Евангелия от Псевдо-Луки…
«Как по писаному чудны людские дела, Господи! За что, спрашивается, квиетисты-апатики боролись с магией, колдовством, с врагами-эргониками? Уж не за тем ли, чтобы войти в христианскую общечеловеческую историю вульгарными царями-волхователями и скотскими пастухами-пастырями?..»
Истовое православие и ранее ничуть не мешало нашему герою довольно скептически относиться к букве четырех эктометрических евангелий христианства. Он совмещал осознанную внутреннюю веру и необходимое истинное знание вне псевдоканонического фундаментального пиетета, текстологически творящего из тетрады Святого писания полноразмерного кумира от альфы до омеги, в коем как будто бы ничего человеческого нельзя ни прибавить, ни убавить.
