Тело черной вдовы также значительно постарело. Если ранее оно представлялось от силы двадцатилетним, то сейчас спокойно тянет не меньше, чем на сорок лет ее беспутной бесовской жизни.
Когда дама-зелот Вероника вернула умиротворенный и запечатанный объект под общий наркоз, Филипп глуповато, снова как неофит, спросил:
— Что теперь с нею будет, Ника?
— Точно не скажу. Сие решать клеротам Сибирской конгрегации. Возможно, поместят в кунсткамеру в качестве наглядного пособия для начинающих неофитов и ноогностиков…
Может, в живом весе к другим уродам… Либо в мертвом, закатанную под оргстекло… Или куклой-манекеном в затвердевающем пластике, введенном в тело как бальзамирующая жидкость…
Давай-ка, братец Фил, передохнем и перекурим это дело. Нам еще кое-что остается сделать. Сверх плана… Я тут надумала… Чтоб добру не пропадать, коли его зло нам предоставляет.
Затянуто и малодушно курить Вероника не намеревалась. Она прикрыла набрякшие веки и мучительно сосредоточилась. Через полминуты кавалерственная дама-зелот широко открыла глаза, по-сержантски насупилась и давай по-арматорски распоряжаться:
— Встанешь у нее над левой грудью, неофит! И вертикально динамисом вниз остановишь ей сердце. Притом не тряси ни руками, ни мудями. Смотри, чтоб в меня не попал…
Тем часом я из нее краденый ею дар самоисцеления выдерну. Ее большая пипи у нее сама собой потом заживет, на общечеловеческих основаниях.
Можно было б и тебя, рыцарь-неофит, сим дарованием обеспечить… Оно полезно самому себе, например, сифилис излечить, паховую грыжу вправить… Но куда тебе с твоим недозрелым модус оператум? Месяц в посвященных — не срок. Рановато покуда те, милок, разноплановые дары скопом на душу принимать. Хотя кое-что из целительства ты уж приобрел попутно с даром инквизитора. Да и от нечестивой природы земной к знахарству склонен…
Ладноть. Не будем-ка понапрасну время терять, неофит. Ну, начали с Богом!..
С видимым трудом преодолев начальное отвращение, Вероника возложила руки на лоб ведьмы, впавшей в клиническую смерть. Со своими чувствами и ритуалом извлечения дара доблестная кавалерственная дама управилась за неполных две минуты.
С огромной неохотой она потянулась за контактными утюжками дистанционного дефибриллятора. Остальными реанимационными процедурами заведовал ее компьютер, вернувший теургически обработанный организм заново в жизнь и нарколептический сон…
Бесчувственное, но вполне живое тело бывшей черной вдовы, освобожденное от датчиков и капельниц, Филипп, словно заправская больничная нянечка, чудодейственно обмыл, подмыл…
Засим физически вернул, откуда эту натуру взяли, на кровать под балдахином. Не слушая сержантские понукания Вероники, бережно облачил в нижнее белье, целомудренно прикрыл простыней. Потом, вздохнув, грустно и печально приступил к наведению служебной чистоты и благопристойности в зоне состоявшейся операции.
— Не в дружбу, а в службу, салага! Чтоб у меня блестело, будто яйца у Медного всадника в Питере…
Пришлось нашему неофиту потрудиться во имя и на благо аноптического образа действий мало кем виденных за работой рыцарей ордена Благодати. Да и тем, кому чудовищно не повезло с ними свидеться, переведаться в рабочем порядке, было бы во благо никогда в жизни с ними не встречаться в роли объекта теургии.
«Эхма, вот оно, коромысло диавольско… Средь зла ищем добро. Посередь, в сердце доброго находим злое».
Очень ранним июньским утром едва развиднелось и еле-еле рассвело из двухэтажного шлакоблочного сундука с шатровой крышей под имитацию мансарды вышли средних лет мужчина и женщина. Позевывая, не до конца проснувшись, они принялись не спеша грузить в старенькую «мазду» картонные коробки, мешки, клетчато-полосатые сумки-шмотники, синие с красным.
Машина неопределенного цвета «сивка-бурка», какую давным-давно укатали крутые горки, с натужным урчанием не торопясь двинулась вон со двора. Видать, ее тоже одолевал сон.
На дачном КПП сонный полукамуфляжный вертухай, насилу шевеля заскорузлыми извилинами, с неохотой проводил осоловелым взглядом грязный зад внедорожника:
«А-а-а… вобла со 2-й Огородной… поехала на рынок… памперсами торговать… трахальщик у нее хоть бы новый… И де она находит таких уродов горбатых?»…
Вдвоем в машине Филипп с Вероникой пасмурно молчали. О чем она думала, тяжко нахмурившись, он не знал. К инквизиторскому всепониманию ближних и дальних ему возвращаться не очень-то хотелось. «И так едва живой!»
В то же время рыцарю Филиппу не без толики мазохизма живо припоминалось, как час назад он активно наводил порядок в спальне на втором этаже. Заделывал дырки на потолке, в паласе, в паркетном полу. Ликвидировал следы крови, кала, мочи, чего-то еще более мерзкого, проистекавшего из ведьмы. «Из рака ноги!»
Скомканный утренний ритуал в неподходящем месте с одной лишь маленькой иконкой Пресвятой Троицы соответственно не привел его в приподнятое расположение духа и к заряду оптимистической бодрости на весь день. Зевать ему хотелось неукротимо. И настроение у него было под стать похмельной маете.
