За Настей Филипп заехал вовремя и заблаговременно, кабы успеть то ли во второй, то ли в третий раз за сегодня с неизменным аппетитом позавтракать. Сейчас на кухне у тети Агнессы с разговорами. «Что ни говори, чего-чего, а брюхо ни вчерашней, ни сегодняшней метрики пространства-времени аномально не помнит».
Пока Настя собиралась и прихорашивалась, они с ее тетей успели обсудить, сравнить уйму тактико-технических данных и свойств кухонных комбайнов:
— …Я, представьте, Агнесс Митривна, свой выбрал заведомо по соотношению: благоразумная цена — рациональная многофункциональность. А вот воображаемые удобства эксплуатации — дело десятое при нашей небольшой порционности.
— Ой вы правы, Фил Алегыч!
Они, право слово, оба находили даровито рекламируемую характеристику удобства мытья разных агрегатов-процессоров малозначащей и не влияющей на поварское искусство. Поскольку «тунеядствующим кулинарным неумехам, кухарствующим невеждам и неуспевающим в современной диетологии профанам этакое сложное оборудование предопределенно ни к чему».
Успев плотно отведать диетический завтрак и всласть поболтать с тетей Агнессой на профессиональные поваренные темы, Филипп отправился с любимой девушкой Настей и болонкой Мими за город по Северо-Восточному шоссе.
— Садись за руль, Анастасия моя Ярославна. С ветерком и музычкой…
«Все по плану, включая тоц-перевертоц, и бабушка здорова… Мадре миа, и это Ника обозвала учебно-тренировочным процессом! Боже милосердный!»
Тем воскресным утром Фил Ирнеев многое успел, не считая того, что от него требовалось в плане эзотерической жизнедеятельности рыцаря-неофита. «Эпигностически, милостивые государи и государыни!»
Филипп успешно управился со всеми утренними заданиями. Сначала проверил отложенное было совсем в никуда Ванькино сочинение о парижских каникулах и телефонным звонком-цитатой разбудил Настю:
— Не спи, вставай, кудрявая…
Потом сочинил в оригинале и отправил короткое сообщение обоим родителям, где предупреждал, чтоб не ждали к обеду. «Неча им в постелях припухать до полудня. Пора на рынок за продуктами».
Послание не столь краткое он мобильно отослал Маньке Казимирской. Ей тоже грешным делом требуется воскресная побудка. Ибо настало время исповедаться в общежитейских грехах, а ему продуктивно заняться раскрытием транспортала у Дома масонов. «Решайся, Ирнеев, наконец: быть или не быть нашей приснодеве лесбийской человеком-ключом!»
К тетраевангелическому ритуалу они полностью готовы. Как раз завтра к вечеру приезжает Павел Семенович. Он не против. «Сам о том позавчера по сети напомнил».
А Ника у них, резонно полагал Филипп, всегда рада за милую душу поучаствовать в любой авантюре, не грозящей лично ей воздаянием. «Эк ее намедни в ретрибутивности крутануло! Не ко времени возбудилась, разгорячилась, пуще моей Настены на заднем сиденье. Ох мне, женщины…»
Вполне по-мирски, стараясь позабыть о ночной акции с черной вдовой, Филипп попытался себя немного, на время оградить от Настиной темпераментной влюбленности. Поэтому и усадил ее за руль на пути в монастырь к обедне и назад в город.
«Лендровер» ей, наверное, лишнего не позволит. Между тем быстрой езде на большой скорости на хорошей машине Настя пылко и выразительно предается с не меньшим задором, нежели инициативным сексом с Филиппом при всяком удобном романтичном случае.
Причем, изящно и романтически выражаясь, инициативу и всегдашнюю склонность к беспорядочным интимным контактам она приписывает Филиппу. «Ничтоже сумняшеся, истинно Евина дщерь блудлива!»
Ветхозаветную житейскую мудрость он прекрасно понимал, любимой девушке стратегически не перечил и тактически ей уступал. Пусть и не всегда охотно. Потому что знал: изрядно хуже, ежели мужчина неумеренно разгорячен, а женщина по жизни холодна, несправедливо упрекая его в противоположном и обратном.
— …Знаешь что, Фил, — задумчиво, с расстановкой сообщила ему Настя по дороге обратно в город по окончании неизбежной получасовой стоянки на опушке тенистого леса.
— Ты у меня, конечно, гигант, красавчик и счастливчик… Но сейчас тебе крупно не повезло. Ты не сможешь так часто со мной встречаться, как раньше…
— Ага! Из Америки летать сюда через день вряд ли получится, — иронически отозвался Филипп. — Кстати, завтра мне уже визу поставят янки-америкосы.
— Нет, ты не понял, — Настя иронии предпочла не заметить, сосредоточенно управляя джипом, — из Штатов ты через месяц ко мне стопудово вернешься.
Зато на этой неделе грозится приехать моя матильда из Азии и собирается нас плотненько пасти. Чуть ли не до веселого Рождества и счастливого Нового года. Дура тетка ей написала, что мы — тили-тили тесто жених и невеста.
— Счастье-то какое! Исайя, ликуй!
— Не смейся, Фил. Моя распрекрасная несравненная матильда намерена, я догадываюсь, быстренько устроить смотрины твоих родителей, не допустить преждевременного сватовства и моего раннего несчастливого замужества в студенческом мезальянсе. А также в первом семестре самолично оберегать меня и предостерегать от соблазнов новоявленного мне университетского бытия.
