Раздумывая и не слишком того осознавая, рыцарь Филипп непроизвольно активировал теургический дистанционный контакт с Марией. Сию же секунду он ощутил ее присутствие, если не в этом храме, то где-то по соседству. «Ага! Наша Манька ретиво молится в костеле. В искренней вере Христовой обрядовые и конфессиональные различия не в счет».
И тотчас перед самым «Отче наш» его неожиданно, неприязненно дернуло близкой волшбой. Как если бы рядом кому-то вздумалось с противным скрежетом возить по кафельному полу эмалированный тазик, наполненный мокрым грязным бельем…
Рыцарь Филипп бросил быстрый взгляд на свою Настю: «Нет не она, слава Богу, постирушку устраивает!» Проницательно глянул на нескольких прочих прихожанок из окрестных деревень. В их артикулированные мысли он проникнуть не мог. Но тому подобные широко распространенные мирские мотивы, помышления и моления инквизитору Филиппу были ясны. «Прости их, Господи! Пускай они просят от Тебя материального и греховного, в невежественном естестве женском путая молитву с ворожбой». Прекратить профанацию и кощунство Филипп сразу не решился. В чужой-то монастырь со своим рыцарским уставом не ходят.
Это он правильно сделал, потому что кто-то, им неощутимый, мощным непререкаемым воздействием немедля восстановил в храме сем должное благочиние и православие.
«Дом мой наречется Домом молитвы… Несть в храме Божием волхованию и колдовству!»
Сам ли он так эффективно подумал или же каким-то чудом уловил православную мысль им незамеченного рыцаря-адепта, в тот момент не имело значения. Поскольку именно тогда рыцарь-неофит Филипп преисполнился твердой решимости поступить, как ему должно. «Чему быть, того не миновать. Ни ближним, ни дальним».
Решено — исполнено. Тем паче пригласить прогуляться в ближайший понедельник рыжую Маньку он наметил заранее. Давненько они вдвоем не угощались мягким мороженым с шоколадным ликером, не болтали о том, о сем по-дружески, исповедально на скамеечке в старом парке или в том симпатичном им обоим кафе, давеча отремонтированном.
И уж подавно ему надо практически проверить на местности, насколько потенциальный ключ-объект соответствует сверхрациональной топологии данной зоны искривленного пространства-времени. Иными словами, понятно, не пользуясь терминологией «Основ ритуальной теургии», следует убедиться, не исчезнет ли в никуда дверь с евангелической символикой, как только объект будет спровоцирован на высвобождение собственной природной магии.
Мария немного удивила Филиппа. Едва он активировал рыцарский сигнум на пробуждение в объекте искомых бесов сладострастия, то не увидел чего-либо неприглядно-ассоциативного. Наперекор неприязненному ожиданию не услыхал он и лузганья семечек, хруста попкорна и тому подобных раздражающих его сверхрациональную чувствительность мерзких звуков. Вместо колдовского непотребства и бесчинства ему красиво представился отполированный до сахарно-белого костяного блеска открытый череп, наполненный крупными нежно-розовыми жемчужинами. Чуть жемчуг стал темнеть, он мгновенно дезактивировал сигнум.
«Оба-на! Не иначе пошла инициация ритуала?» — довольно четко определился с обстановкой рыцарь Филипп, хотя и не очень-то понял, как это у него так вышло. «Вероятно, сам собой дар сработал. Вроде постэффект транспозиции харизмы или что-то в этом роде».
Еще меньше могла сообразить, что происходит, Мария Казимирская. Ее вдруг невероятно потянуло по направлению к транспорталу, покамест никоим образом не существующему в текущем для нее времени и трехмерном пространстве.
Она недоумевая покосилась на глухой промежуток стены между двумя зеркальными окнами какого-то офиса в Доме масонов и продолжила увлеченно рассказывать, жаловаться на ee запутанные отношения с Софочкой Жинович:
— …И вот она мне говорит…
— Извини, Мань. Время меня прижимает. Супружница босса ждать не любит. У меня с ней педагогицкий разговор перед Америкой о виртуальности и виртуальных финансах…
Давай завтра договорим на этом же месте, скажем, на закате. Иль ты будешь допоздна к последнему твоему экзамену готовиться?
— Да ну его! если ты меня во второй раз кряду на прогулку выводишь. Мы с тобой, Филька, теперь разговариваем, встречаемся тет-а-тет, апокрифически, не чаще, чем раз в полгода, и то сублингвально.
— Ага, не внутривенно и не подкожно…
Не забыла, Мань, сегодня вечером у меня собираемся? Перорально, скажем на твоем докторском жаргоне…
В среду в назначенном месте Филипп встретил Марию, послушно прибывшую вовремя. Что и было ей сказано и сверхрационально указано.
— …Ужо не отвертится, не отбояриться ей… Ритуал, сверхъестественно, твою девицу Марию полностью захватил, — прокомментировала Вероника, случившуюся накануне инициацию ключ-объекта.
Ситуативно ее она не очень удивила:
— От наших сверхрациональных асилумов всего можно ожидать.
