Сей же час за столом воцарилось уважительное молчание. Вторить веским сентенциям нынче философски настроенного сэра Джона позволено лишь сэру Сэнди, писателю из России. По рангу и по чину. Или же возразить непререкаемому хозяину техасского ранчо в силу собственной мудрости и такого же достойного почтения пожилого возраста на восьмом десятке прожитых лет.
— Вы несомненно правы, мой дорогой друг сэр Джон, — сэр Сэнди не пожелал противоречить высокочтимому собеседнику, эстимадо ранчеро и асьендадо. — Там, где хотя бы двое собираются отнюдь не во имя Божие, но исключительно политики ради, третьим к ним присоединяется сам Дьявол, прилагая грех ко греху. Трое мерзавцев составляют не только коллегию, друзья мои, но и политическую партию.
— Великолепно подмечено, сэр Сэнди! — восхитился Бармиц.
Будучи усердным прихожанином епископальной церкви, он редко пропускал воскресную мессу в соседнем городке. Разве только исполнению религиозного долга препятствовали исключительные хлопоты с жеребыми кобылами и ветеринарные проблемы с жеребятами.
Ибо не человек для субботы, но суббота для человека, не правда ли, дорогие леди и джентльмены?
Старый Бармиц был весьма симпатичен Филиппу. Пусть он его и не считал светочем разума да истинной мудрости. «Чего еще ждать от секуляра?»
По мнению рыцаря Филиппа, тривиально и утилитарно по-американски набожный Джон Бармиц-Второй лишний раз служил подтверждением закономерности напоминания на долларах о материалистической вере американцев в Бога. Причем не в одном лишь Новом Свете веруют материально и заурядно посредством ценных бумаг, купюр, ассигнаций, банкнотов и прочих казначейских или банковских билетов.
Тем не менее сегодня старикан внезапно выстрелил с двух рук. В немудрящей застольной беседе, не покидавшей банального политического русла, он нежданно отличился оригинальностью:
— …Нет сомнений в том, почему дикарям исламистам ненавистна цивилизованная Америка. Со скрежетом зубовным они пользуются нашими изобретениями и технологиями. Ненавидя нас, путешествуют на кораблях, ведущих свое происхождение от «Клермонта», построенного Фултоном, летают на самолетах, начавшихся от братьев Райт.
Та же дичайшая ненависть подвигла их на воздушную атаку против башен-близнецов Всемирного торгового центра…
Однако, скажите нам, пожалуйста, сэр Сэнди, почему у вас, в нынешней России так много людей ненавидят Америку и американцев не меньше, нежели арабские и кавказские пещерные исламисты?
— Вы, мой дорогой сэр Джон, уже отчасти ответили на свой вопрос об истоках современного антиамериканизма. Подобно исламским экстремистам теперешним российским американофобам недостает веры в Бога. Той веры, где несть ни эллина, ни иудея, леди и джентльмены…
За семьдесят лет безбожного коммунизма Россия в имперской континентальной совокупности перестала быть христианской страной. В то время как постсоветские республики превратились в земли, в большинстве своем населенные язычниками и суеверами.
Кроме того, имеется множество сугубо материалистически нечестивых, языческих, а также дьявольских низменно политических мотивов, какими руководствуются нынешние американофобы из несметного числа так называемых россиян. Их-то и русскими, православными называть грешно. Ибо не имеют они иной веры и вероисповедания, кроме канувшей в небытие коммунистической идеологии, ложно трактуемой государственнической партийности, ублюдочного ксенофобского патриотизма, исходящего из конфронтации и ненависти…
Одиозная доктрина мировой революции, концепция идеологического противостояния двух миров — капитализма и коммунизма, бездарно проигранное политэкономическое соревнование, старый партийный лозунг «Догнать и перегнать Америку» — превратились у них в осуждение якобы однополярного мира в новых геополитических реалиях. И подвигли их на поиски образа информационно-психологического врага.
С развалом СССР, когда США перестали быть геополитически для кого-либо вероятным противником в эвентуальной третьей мировой войне, былое военное, идеологическое и экономическое противоборство в массовой психологии постсоветского атеистического плебса и неосоветского пролетариата натурально трансформировалось в черносотенную суконную американофобию.
В конце XX века постимперские пролетарии по роду неквалифицированной деятельности вкупе с интеллигентской невежественной чернью начали по-варварски завидовать богатой, достославной, могущественной Америке. При этом кроме нутряной пролетарской зависти к богатству, злобной языческой ненависти к добродетельной славе и к христианской трудовой этике, дополнительного сублимационного самовыражения в агитационных масс-коммуникативных фобиях — им доселе нечего противопоставить Америке и американцам.
Нынешние американофобы — свора трусливых дворовых мосек, из подворотен, из подвалов, из-за мусорных баков злобно тявкающих на слона. Так как он для них не реальный противник, но мифический воображаемый образ дальнего заморского врага.
