Слушай сюда, юзер. С утреца, Филька, мне надобно отъехать на пару дней по делам фирмы. Без меня не безобразничать. Вернусь где-то в четверг к вечеру.
Вот еще что, — разбитная компьютерная девица Вероника неуловимо преобразилась, приняв тон и вид великосветской дамы, она же на изумление моложавая бизнес-леди, исполнительный директор «Трикона-В».
«Вот тебе истинный Кресте Господень!»
— В субботу прошу покорно ко мне на дачу отобедать, мой дорогой Фил Олегыч. Безусловно, в компании с нашим многоуважаемым Пал Семенычем. В котором часу уточню во время нашей вечерней, надеюсь, традиционной встречи в пятницу, мой драгоценный Филипп Олегович.
— Всенепременно, прелестнейшая Вероника Афанасьевна…
«Так-так… втроем-то мы развернемся по-компанейски, — с утра пораньше Филипп раздумывал о прошлом и будущем. «Опять же на троих, сообща и ту дверку иезуитскую сделаем».
Едва лишь Павел Семенович снял с него ограничения неофита, Филипп тут же отметил, как включился малоощутимый тонкий механизм взаимодействия дарований в прямом общении. Не то что на первом свидании, когда он был слишком опешен и ошарашен, чтобы понять и осознать ментальный контакт, связывающий его с соратниками и сотоварищами по оружию.
Но вот теперь, по-товарищески общаясь с Вероникой, он многое прояснил для себя, и в его самоосознании много чего встало на свои места. Пошли на пользу и устроенные ему вливания да втыки за безмозглое пренебрежение правилами безопасной дивинации.
«Господи, помилуй! Где ж тут безопасность, если, за что ни возьмись, тебя по кумполу этой самой дивной ретрибутивностью как шарахнет?
Слушайся старших, Фил Ирнеев, и вникай, проникай с Божьей помощью, чего тут зачем и что почем… вдвоем, втроем…»
— …Та проникновенная дверь в стене Дома масонов, рыцарь-неофит, требует обязательного тройственного воздействия. Ты — якорь, поскольку ее видишь, даешь триангуляцию на меня и на прецептора Павла, — рассказала ему вчера арматор Вероника. — Боюсь, дальше потребуется тетраевангелический ритуал образца XVII века, если судить по иконографии и девизу.
Ты — орел-очевидец в основании креста, я — корова безрогая, левая рука тьмы. Весьма нелестно, но ничего не поделаешь. Прецептор Павел — лев, правая рука света.
Остается поискать от первородного греха творения голову ветхого Адама и Евы. Она — окказиональный ключ.
При такой оказии средневековые рыцари Благодати поступали совсем незатейливо. Втроем конъюративно умерщвляли какую-нибудь сильную природную ведьму-знахарку. Из ее черепа делали ритуальную чашу, а в нее насыпали пепел сожженного с соблюдением требований аутодафе Святейшей инквизиции какого-нибудь мага-колдуна. Разбавляли святой водой скверну мужского пепла в порочном женском сосуде и, символически оскверняясь, причащались на троих с молитвою. Со святыми упокой!
Тут им и открывался, на казовый конец рожденный несотворенно транспортал, дающий проникновенный доступ к системе межпространственного перемещения и к дополнительным убежищам-асилумам.
Жаль, прецептор Павел и остальные клероты конгрегации нынь запрещают, — так они считают, — оную богомерзкую скверну и бесчеловечные непотребства. Я была бы не прочь по-иезуитски оскверниться во имя вящей славы Господней, если это нам открывает новые знания и обновленные силы. Благая конкретная цель, в контраст от благих абстрактных намерений, оправдывает любые средства.
— Согласен! Кто не с Господом нашим, тот против Него. Неверующий да не спасется!
— Вот-вот, неофит, ты меня четко понимаешь, дай лапу, друг, и пей свое пиво, — по-немецки стукнув двойным ударом бутылками с «Хайнекеном», вчера за ужином Вероника и Филипп закрепили дружеский союз.
Немного погодя рыцарь Филипп, не без удовольствия закурив легкую сигаретку «Кэмел», поинтересовался:
— Если та иезуитская дверь — портал, то где и как мы, Ника, ключ-то отыщем?
— Прецептор Павел знает лучше, но мне мыслится, ты сам должен отыскать среди твоих знакомых человека-ключ…
Думаю, порочного мужчину-девственника…
— М-да… Девственника, говоришь? Это вряд ли… Да и кто их разберет, из рака ноги, сексологически?
— Я, конечно. Поверь, милок, кое-чему научилась, достаточно долго общаясь с вашим братом. Я ваше темное эпигностическое начало насквозь вижу. Едины во множестве. Без томографа и пальпации предстательной железы…
— Во! А порочная дева сгодится? Окказионально? Есть у меня на примете одна такая…
— Может, пойдет и девственница… Что-то такое упоминалось у одного брата ноогностика в позапрошлом веке. Могу выяснить…
— Надеюсь, башку ее дурную сворачивать не надо? Девочка она симпатичная, хоть и лесбиянка, во всех содомских грехах, спереди и сзади…
— Нет, ее розовая плоть нам практически не понадобиться, только грешный дух. Кстати, сгодится и гомосексуальный мужчина, если он ни разу в жизни не входил в женщину…
— Нет проблем. Чисто голубых у нас нонче много. Все девственники, можно сказать…
И что с ними надо делать? Под пресс, а потом вместо ключа под дверь подсовывать?
