— Это не ответ — всем известно что Солнце вращается вокруг Земли — но наука однако давно доказала обратное, — отмахнулся он. Итак — кто вам сказал, что Ольга фон Месс моя любовница? Я спрашиваю не просто так, а потому что в данном случае имеет место преступление — если угодно двойное.
Ибо как гласит Уложение о наказаниях «Разглашение о женщине слуха что она проститутка» — подлежит суду и ссылке — или исправительной тюрьме.
— Как разглашение? — воскликнула сестра. Какое разглашение? Ее при дворе и считают проституткой — все! Все!! А вы, сударь мой брат, наверное, этого и не слышали! Её и прочих…
— О прочих сейчас речи нет — сейчас разговор о вас и фон Месс. Так вы назовете кто это вам сообщил? — теряя терпение выдавил Георгий. Потому что в данном месте еще и имеет место возмутительное оскорбление августейшей особы — предположить, что император всероссийский общается с проституткой — это пахнет уже ссылкой и каторгой. — Так кто вам это сказал?
— Не помню! — испуганно пискнула Ксения…
И эта торопливость подсказала, что кто-то это как раз помнит — и хорошо…
— Вам придется это вспомнить, ибо…
— А если я нарушу вашу волю, вы меня посадите в Шлиссельбург? — попробовала она контратаковать.
(«Чертёнок, прости Господи!!»)
— Нет, разумеется — вас я не могу и не хочу никуда посадить — но вот кое-кто в вашем окружении может сменить придворное платье на арестантский халат. Кроме того — я могу походатайствовать перед матушкой, чтобы вас отправили в наши удельные имения в уфимский край… Там здоровый климат в отличие от нездорового петербургского.
— Вам… тебе… эта…… дороже, чем родная сестра! — забормотала она — губы великой княжны вздрагивали.
— Помолчи! — прикрикнул он на Ксению. Ты знаешь, что баронесса фон Месс меня сопровождающая исполняет волю нашей матушки? Ты бы подумала что, оскорбляя ее, ты оскорбляешь и меня — как будто я мог бы иметь дело с недостойной женщиной!
А, между прочим, подумай — что выше избранницы царя во всей России только женщины из нашей Семьи и императрица.
И наконец… подумай — если бы с Ольгой — с госпожой фон Месс — что то случилось — и тебе пришлось бы жить с осознанием что ты в этом виновата…
Так или иначе — я не могу приказать вам, моя сестра — быть умной. Но я могу приказать и приказываю — соблюдать законы и обычаи империи Российской и принятые в обществе приличия! На этом я покидаю вас,
Закрывая дверь, он успел услышать жалостный всхлип, переходящий в рыдания…
Дернулся было вернутся — но передумал. Есть вещи, которые каждый должен пережить сам.
В задумчивости Георгий изучал содержимое платяного шкафа в своих апартаментах.
Камердинер Фролов разложил царский гардероб со всем возможным старанием. Социалисты и прочие наверняка были бы разочарованы его скромностью. Мундир, сюртучная пара, китель, брюки, смокинг, фрак. Полдюжины пар обуви — лакированные штиблеты, шевровые ботинки все того же уставного фасона и хромовые сапоги.
Пыли и прочего непорядка нет, фурьеры знают свое дело.
Георгий опять задумался о внешнем облике каковой приличествует ему как государю.
Обычный морской форменный сюртук без погон вполне его устраивал. Но вот головной убор — с ним как быть? Обычная фуражка или даже адмиральская с высокой тульей — «нахимовка» как то не вязались с царским званием…
Он примерил было цилиндр — но одного взгляда в зеркало хватило чтобы отказаться от этой мысли — он враз приобрел вид какого то молодого гробовщика в ливрее.
Может вернуть старинные треуголки — скажем как часть парадной формы для Гвардейского морского экипажа — или кивер какой-нибудь невысокий? А может каскетку — как при Николае Павловиче? Нет — поморщился Георгий — тогда он чего доброго станет похож на кайзера Вильгельма — тот тоже обожает каскетку.
А может разнообразия ради выбрать партикулярное платье — белая пиджачная пара или тройка? Или фрак — можно поклясться — никто из царей фрака не носил! А на голову тогда что — какой-нибудь котелок? Слуга покорный — ну нет уж!
Но в самом деле — не вводить же для императора всероссийского особой форменной одежды?! И какой она может быть? Со знаками различия в виде каких-нибудь бриллиантовых орлов на затканных платиновой нитью эполетах? Нонсенс!
Ладно — пока будет привычный мундир. В конце концов — вспомнил он сказанные Ольгой Книппер слова — он царь и значит может делать что хочет и носить что хочет… Тем более предстоит не светский прием а деловое совещание.
По дороге в штаб Одесского военного округа Георгий не мог удержаться чтоб не вертеть головой. За окнам кареты жизнь играла всеми красками.
День выдался очаровательным — как бывает очарователен весенний день Юга, весна уже одела Одессу первыми побегами изумрудной зелени, солнце ласкало мягким теплом, море не штормило, хотя и было по-зимнему темным…
