– И пусть она продолжает оставаться далекой, – заявил Морган.
Конечно, это было совпадением, но, как только он договорил, подул холодный ветер, взметнул полотнища флагов над домами, и Морган содрогнулся, несмотря на доспехи и теплый плащ.
– Я рада снова видеть тебя, Сисквинанамук, – сказала Мириамель, когда они стояли возле камина в прихожей резиденции герцога с низким потолком, но роскошным убранством.
Саймон знал, что после нескольких недель повторения этих слов на всем протяжении Эрнистира и Риммерсгарда, на сей раз королева произнесла их искренне: Мири любила жену Бинабика еще с тех дней, когда они сражались бок о бок.
Сискви склонила голову, ей было приятно, что Мириамель назвала ее полным именем.
– Мы тоже рады видеть вас, великая королева.
Мири махнула рукой, услышав свой титул.
– Вы спустились с гор и проделали такой долгий путь, чтобы навестить Изгримнура! Пусть Господь благословит вас!
– Мы не могли поступить иначе, – сказал Бинабик. – Он лучший риммер из всех, кого мы знали.
Мири улыбнулась:
– Саймон сказал, что ваша дочь также прибыла в Элвритсхолл. Я ужасно хочу на нее взглянуть. Должно быть, она уже взрослая женщина!
Сискви улыбнулась:
– Да, Квина уже взрослая. И она здесь со своим мужчиной.
– Она вышла замуж? – спросил Саймон.
– Скоро, – ответил Бинабик. – Когда они вернутся в Минтахок, Квина и Сненек отправятся вместе в Чидсик-Уб-Лингит – ты помнишь это место, друг Саймон, где ты просил родителей Сискви сохранить мне жизнь? – а потом соединят руки перед нашими предками и нашим народом.
Дверь в покои герцога распахнулась, и к ним вышел Гримбрандт, чтобы приветствовать гостей. Темные волосы, широкое лицо и массивная фигура – Саймон подумал, что он гораздо больше похож на отца, чем был его старший брат Изорн. Тем не менее обильная седина в бороде Гримбрандта показалась Саймону странной.
Гримбранд был слишком молод, чтобы сражаться в войне Короля Бурь, и провел это время в ссылке со своими родственниками. Он вырос справедливым и думающим человеком, обладающим многими лучшими достоинствами своего отца. Мысль о том, что хотя бы одна земля Протектората окажется в хороших руках, не могла не радовать Саймона.
– Он только что проснулся, ваши величества, – с усталой улыбкой сказал Гримбранд. – Я думаю, будет слишком, если к нему войдут все сразу. Могу я сначала привести к нему Верховного короля и Верховную королеву?
Саймон повернулся к Бинабику.
– Несомненно, – с улыбкой сказал маленький человечек. – Идите.
– Тиамаку следовало бы пойти с нами, – сказала Мириамель. – Их с герцогом связывает теплая дружба. Однако он ищет нашего внука, принца Моргана.
– Тогда заходите, – сказал Гримбранд. – Остальные смогут присоединиться к вам чуть позже, а если отсутствие внука вас тревожит, я могу отправить людей на поиски.
– О, пожалуйста, в этом нет необходимости, – поспешно сказала Мириамель. – Я уверена, мы быстро его найдем.
– Как пожелаете, ваше величество. – Гримбрандт поманил их к двери.
Покои герцога почти не изменились с тех пор, как Саймон побывал здесь в последний раз, десять с лишним лет назад. Они все еще оставались святилищем любимой жены герцога – Гутрун, матери Гримбрандта. Повсюду горели свечи, но больше всего их было на низком столике перед ее портретом. Кресло Гутрун и ее ларец с принадлежностями для шитья все еще оставались возле самого большого окна в комнате, которое, к удивлению Саймона, было открыто. Риммеры не боялись сквозняков – в отличие от эркинландеров. Ночной воздух трепал балдахин над огромной кроватью в центре комнаты, и Саймон невольно подумал о корабле, который выходит в море, и его паруса наполняет ветер.
«Но риммеры больше не обращают внимания на волны», – вспомнил Саймон.
Двое священников, молившихся в изножье кровати, встали и вышли из комнаты. На мгновение, когда Саймон и Мириамель подошли ближе, Саймон смутился. Нет, этот спящий незнакомец не мог быть Изгримнуром! Невозможно, чтобы старик, опирающийся на высоко взбитые подушки и неспособный поднять голову, был их другом герцогом, одним из самых больших и сильных людей, которых когда-либо Саймон встречал. Щеки почти незнакомца запали, волосы и борода стали редкими и снежно-белыми, шея казалась слишком хрупкой, чтобы поддерживать благородную голову.
Веки старика затрепетали и открылись. Мгновение он ничего не мог разглядеть, и его взгляд бездумно перемещался от потолка к стенам. Гримбранд шагнул вперед и опустился рядом на колени.
– Это… ты, Изорн? – Голос герцога стал лишь жалким призраком прежнего рокочущего баса.
Саймон догадался, что Гримбрандта уже много раз за последние месяцы называли именем старшего сына, потому что он не стал поправлять отца.
– Сир, к вам пришли друзья. Королева Мириамель и король Саймон проделали долгий путь из Эркинланда.
