– Мы не можем. Тогда будут недовольны представители Северного альянса. И нашим собственным торговцам пшеницей здесь, в Эркинланде, едва ли такое решение понравится.
– А почему у нас вообще возник конфликт с купцами из Пердруина?
– Потому что они входят в королевство моего дедушки и являются частью Верховного Престола, а мы дали обещание обходиться с ним справедливо.
– Нет, почему мы вообще должны им что-то говорить? Почему они сами не могут установить цену?
– Потому что фермеры, пастухи, торговцы, купцы связаны между собой, как бусы в ожерелье. Не прикидывайся глупцом, Саймон. Ты это и сам прекрасно знаешь. Одно вытекает из другого, и мы должны держать в руках нити с одной стороны, чтобы они не разъединились с другой. Нельзя делать только часть, забывая о целом.
– Не сомневаюсь, что они справились бы с этой задачей самостоятельно. И у них получилось бы даже лучше.
– Но тогда они обретут независимость, перестанут подчиняться Верховному Престолу, начнут сражаться и убивать друг друга. Ты забыл, что прежде, еще до моего деда, Наббан воевал с Эркинландом и Пердруином, а Эркинланд с Эрнистиром, и все враждовали с риммерами и тритингами? Вот почему мой дед, король Джон, объединил их под своим началом, вот почему теперь мы должны ими править. Чтобы помешать им прикончить друг друга.
– Если Верховный король и Верховная королева должны решать, что следует делать каждому купцу, торгующему зерном, тогда здесь что-то не так. Из этого следует, что Верховный Престол облачен всей полнотой власти.
– Да, так и есть.
– А что, если человек, сидящий на троне, прошу меня простить за такие слова, больше похож на твоего отца, а не деда? Или на короля Хью, а не Эолейра, или Друсиса, а не на его брата Салюсера?
– Морган не будет таким, как кто-то из них!
– Не будет? Я очень на это надеюсь. А как насчет сыновей и дочерей Моргана? И тех, что последуют за ними? Сколько пройдет времени, прежде чем на Верховном Престоле окажется безумец или глупец?
– Я начинаю думать, что по меньшей мере один глупец сидит на нем
– Извини. Ты права, Мири, у меня плохие манеры. Но я испытываю такие приятные чувства, когда трогаю тебя… здесь.
– Прекрати, монстр.
– Да, да, так и есть. Я монстр, который будет так сильно по тебе скучать, что станет каждый день и каждую ночь молиться о том, чтобы ты как можно быстрее вернулась. Возвращайся ко мне скорее, жена, чтобы я мог с тобой делать то, что мне так нравится.
– Саймон, пожалуйста.
– Какие еще важные указания ты должна мне выдать? Давай пригласим Пасеваллеса и клерков, чтобы не осталось никаких сомнений. Наверняка есть нить, порванная какой-нибудь ткачихой в Краннире, которую я должен заменить. Или рыбак в бухте Фираннос не может заработать себе на жизнь, пока я не починю его сети?
– Это вовсе не сеть, которую ты чинишь, обезьяна.
– Но и ты не рыбак, – проворчал Саймон. – Так что все у нас неплохо получается.
– Свин.
– Тиранша.
– Глупец. Огромный и ужасный глупец вместо мужа. Клянусь доброй Матерью бога, я буду по тебе скучать.
– И я буду скучать. Больше никаких разговоров. Поцелуй меня. Скоро уже рассветет.
– Ой. Что ты там делаешь?
– Всего лишь выполняю свой долг. Разговоры об обязательствах вынуждают меня отправить Руку Короля с государственным визитом.
– Саймон! Тебе известно, что ты ведешь себя как ребенок? Безответственный мальчишка.
– И кто же тогда глуп, Верховная королева Мириамель? Не будем забывать, что ты сама вышла за меня замуж. Но если ты отдашь мне приказ прекратить…
– Не трать зря силы, муж. Я произнесла твое имя, но не говорила, чтобы ты останавливался.
Граф Эолейр помнил имя Кендрайа’аро из историй, рассказанных королем Саймоном, но никогда не слышал, чтобы этот вздорный родственник отдавал приказы. Во время войны Короля Бурь Эолейр неплохо разбирался в иерархии ситхи: Ликимейя и ее муж являлись королевской четой, а их дети, Джирики и Адиту – принцем и принцессой, следующими в линии наследования. Получалось, что либо он ошибался, либо что-то изменилось.
– Вы сказали, что только благодаря нашему прежнему союзу мы еще живы, Кендрайа’аро, – проговорил Эолейр. – Если так, мы благодарны за вашу сдержанность, но должен признаться, что пребываю в недоумении. И прежде чем вы отошлете нас прочь, пожалуйста, расскажите, что я или мой народ сделали, чтобы заслужить ваши недобрые слова и презрение?
– Ты хочешь знать, что совершили вы, смертные? – ответил вопросом на вопрос Кендрайа’аро. – Вы лгали. Предавали. Убивали. Разве этого недостаточно, чтобы заслужить презрение?
– Но почему вы так говорите? – вмешался Морган. – Это неправда! Граф, что он имеет в виду?
– Я не знаю… – начал Эолейр.
– Вы видели Ликимейю, – воскликнул Иджа’аро. – Вы видели повелительницу Ежегодного Танца, погрузившуюся в Долгий сон! Это сделали ваши люди!
Адиту бросила на Иджа’аро взгляд, полный гнева и жалости.
– Не все смертные знают, что делают другие смертные, с
