Изменить имя, переехать к новым приемным родителям в другой город, чтобы наконец избавиться от страха преследования… Девушка, пережившая в детстве страшную драму, начинает новую жизнь в потрясающе красивом месте, именуемом Королевским кругом. Дома на этой площади старинного города в восемнадцатом веке построил архитектор, одержимый идеей создать идеальный город. По преданию, именно здесь прокаженный король друидов исцелился в горячем источнике и велел обложить его кругом из камней. Круг — символ древнейшей магии. Можно ли убежать от прошлого там, где им дышит каждый камень?
Памяти Джона Вуда
Я обратил свои помыслы к улучшению города посредством архитектуры.
Она держала на коленях сиреневый рюкзак, который Элисон купила ей в Шеффилде, и разглядывала прекрасный город, где ждало исцеление.
Грязное стекло вагона не мешало любоваться зданиями на холме, шпилями, резными террасами и широкими улицами, высеченными из золотисто-медового податливого камня. Соразмерность во всем. Совершенство.
Элисон, наблюдая за ней, спросила с улыбкой:
— Похоже на то, что ты представляла?
— Гораздо красивее.
— А под землей и впрямь римские развалины?
Она кивнула, не сводя глаз со своего отражения в стекле.
— Горячие ключи. Храм богини.
Не зря она полдня проторчала в шеффилдской библиотеке.
— Кажется, с домашним заданием ты справилась, — рассмеялась Элисон.
Вот ведь манера — разыгрывать из себя недалекую работницу социальной сферы!
— Римляне назвали город Aquae Sulis. Воды Сулис. Это имя богини, — буркнула она и хмуро взглянула на Элисон.
— Так вот откуда твое имя! Неудивительно, что я о таком не слыхала.
Из динамиков раздался хриплый голос:
— Пересадка до станций Бристоль-Темпл-Мидс и Таунтон. При выходе из вагонов не забывайте свои вещи и смотрите под ноги.
Она встала — под ложечкой засосало — и перекинула сумку через плечо. Элисон протиснулась мимо мужчины, погруженного в «Таймс», сильными руками стянула с багажной полки два чемодана и бочком, неуклюже потащила их по узкому проходу.
Поезд затормозил у длинной платформы. Здание вокзала за рекламными тумбами и кафешками тоже было золотисто-медовым. Во рту пересохло, ладони зудели.
От Элисон пахло тяжелыми, пряными духами. Поезд остановился, очередь, выстроившаяся в проходе, согласно качнулась. Двери заскрежетали — от неожиданности она подпрыгнула, решив, что кто-то разбил камнем окно, но стекло было целым и невредимым.
Они вышли на платформу и смешались с толпой. Пассажиры пробегали мимо, и им не было до нее никакого дела. Она жадно впитывала новые звуки и запахи: несло гарью и кофе. Какие-то девчушки подбежали друг к другу и обнялись. Мужчина на ходу разговаривал по мобильному. «Предельная гармония и равновесие», — сказал он в трубку.
— Как ты? — обернулась Элисон.
— Нормально, — ответила она и закинула рюкзак за плечо. Лучше не выставлять напоказ радости и страхи.
Они спустились по ступеням и вошли в кассовый зал. Никакой толчеи, не то что в Шеффилде. Несколько человек стояли в очередях, а когда толпа пассажиров с прибывшего поезда схлынула, стало почти тихо.