– Сколько их?
– По меньшей мере двое.
В темноте Муза наклонилась вперед и сжала руки Иницы.
– Все будет хорошо, – ласково сказала она. Иница улыбнулась ей, но кивнуть не смогла.
Перед брешью показался перехватчик, за ним вплотную шел второй. Заметив пробоину, однопилотники замедлились, потом один развернулся и направил высокомощные прожекторы внутрь разбитого грота. Яркий луч света скользнул по расщелине, где затаилась «Кночи», на миг ослепив всех сидящих в кабине. Но, похоже, кораблю удалось слиться с царящим вокруг разорением, и пилот его не заметил.
Иница едва смела дышать. Пальцы Музы имели температуру человеческого тела, и все же от них словно бы исходила прохлада. Иница сосредоточилась на этом ощущении, не сводя глаз с двух вражеских кораблей снаружи. Один из них поплыл дальше, другой дождался, пока прожекторы доберутся до противоположного края опустошенной полости. Наконец он тоже развернулся и исчез за левым краем бреши.
– Им велено сперва обследовать станции снаружи, – проговорил Кранит очень тихо, словно боялся, что пилоты перехватчиков услышат его даже в вакууме. – Но рано или поздно они начнут искать и внутри. Тогда они вернутся.
– Да и все равно мы не можем торчать тут вечно, – сказала Шара.
– Сетембра не сдастся, – Иница высвободила свои руки из рук Музы и выпрямилась. Она терпеть не могла сидеть и ждать. А как все просто было в теории: взять и с помощью секретных координат улететь на Ной. Плевое дело.
– Боюсь, у нас час, самое большее – два, – сказал Кранит.
Гланис откинулся на спинку кресла, не отрывая взгляда от монитора, на котором медленно вращалась грубая схема станционного кольца. Бортовой компьютер наконец-то смоделировал цельную конструкцию, хоть и не до конца – края кое-где рябили.
– Почему здесь? – задумчиво вопросил Гланис. – И почему именно круг?..
– Ну, это-то ясно, – отозвался Кранит. – Должно быть, они верили, что война между Гегемонией и машинами не докатится до такой глуши. А идея соединить несколько станций в одну большую напрашивается сама собой, если поблизости нет планет, где можно спрятаться.
– Но ты можешь вообразить маневры, которые для этого понадобились? Нужен не один день, чтобы состыковать две станции подобной величины, особенно если у них нет своих двигателей и их приходится буксировать. Это невероятно кропотливая работа, требующая огромного терпения, не говоря уж о целой толпе техников – ведь тут двумя винтиками не обойдешься. А когда станций
– Может, им больше нечем было заняться, – сказала Шара без особого интереса.
Но Иница понимала, что имеет в виду Гланис.
– К тому же это очень опасно: при столкновении легко спровоцировать цепную реакцию. Двадцать три станции, которые снова и снова врезаются одна в другую, – это же форменная катастрофа.
– Значит, у них были опытные пилоты, – отрезала Шара.
Гланис не отступал:
– Но зачем все это, если можно выстроить станции, как обычно выстраивают флот?
– К чему ты клонишь? – осведомился Кранит.
– С чем у вас ассоциируются большие кольца в космосе?
Шара захохотала.
– Ты серьезно? Считаешь, что обители Тишины – на самом деле что-то вроде гипершлюза?
– Я бы не стал исключать такую версию, – отозвался Гланис. – Во времена гегемонических войн часто сооружались временные шлюзы.
– Это были боевые крейсеры, – сказал Кранит, – а не обители.
– Вопрос техники. Вон они какие огромные, эти станции, – кто знает, чем они напичканы.
Иницу захлестнуло волнение.
– Так может, именно это Хадрат и пытался выяснить? Куда первые приверженцы ТИШИНЫ попадали через этот шлюз?
– Даже если вы правы, – проговорила Шара, – сейчас это всего-навсего руины. Уж не знаю, какое должно произойти чудо, чтобы тут хоть что-нибудь заработало. Необходимо знать, как вся эта штуковина устроена, где находится центральный пульт управления, хватит ли энергии, и так далее, и тому подобное.
Муза встала и подошла к приборной панели, протиснувшись между креслами пилотов. Шара явно вознамерилась ее прогнать, но Кранит, нахмурившись, остановил контрабандистку:
– Погоди.
– Почему бы не спросить того, кто может знать ответ, – предложила Муза, вглядываясь в темный стальной грот. Иница вдруг сообразила, что искусственные глаза девушки наверняка видят в темноте так же хорошо, как на солнечном свету.
– Кого, ради всех миров… – у Шары слова застряли в горле, когда Муза нажала на кнопку. Прожектор «Кночи» зажегся. Если бы в этот миг мимо пролетал перехватчик, вся их маскировка пошла бы насмарку. Муза взялась за маленький рычажок, с помощью которого можно было направлять свет прожектора, и переместила пятно света чуть дальше, к передней части ниши, в которую заползла «Кночи».
