– Не согласна. Все довольно ясно. Он хочет объединить королевства, женившись на правительнице Соланума, и ему все равно, кто это – я или Таллис. Так же ему все равно, кому известно о его амбициях. Контракт, на который он ссылается, – это мой брачный контракт с Ароном. Если я каким-то образом разорву брачные узы и соглашусь выйти за него замуж, он поможет мне поймать Таллис. Или отдаст ее. А если я откажусь… – я протягиваю письмо Пианету, который, нахмурившись, изучает его. – Покажите его Собранию. Может, они все еще думают, что я… как там сказал лорд Патрус? – параноик. Вы уже нашли что-нибудь полезное в законах?
Он слегка пожимает плечами.
– Пока нет, Ваше Величество. Но хотя основные положения законов хорошо известны, на самом деле существует много второстепенных положений, к которым не обращались долгие годы. Я надеюсь, что мы найдем что-нибудь, что послужит нашей цели.
Пианет уходит, а я бросаю брошку в корзину для бумаг.
Летия восклицает.
– Адерин!
– Что? Я не надену от него никакого подарка.
– Но его можно продать, чтобы помочь бедным, – она достает брошь из корзины и разглядывает ее, поворачивая так, чтобы разноцветные драгоценные камни оказались на свету. – Он такой красивый.
Ее очарование заставляет меня улыбнуться, успокаивает гнев, заставлявший меня расхаживать по ковру.
– Тогда он твой. Оставь себе.
– Ты уверена?
– Конечно, – но даже наблюдая за радостной Летией, я не могу отделаться от беспокойства и мыслей, что мне делать дальше. Я бреду к высоким арочным окнам, выходящим в сад, тереблю кольца на пальцах. Очевидно, Эорман слишком хитер, чтобы попасть ко мне в руки. Но теоретически ничто не мешает мне пригласить себя во Фриан. Или, может быть, мне следует отправиться в Вобан с отрядом преданных дворян и попытаться выманить оттуда Зигфрида. Если он все еще там.
Я должна что-то сделать.
Люсьен попадает в поле моего зрения на тропинке между узловыми садами. Он медленно расхаживает, в одной руке сжимая письмо, а другой то и дело проводя рукой по иссиня-черным волосам. Должно быть, он уже какое-то время здесь. Как обычно, когда он особенно волнуется или отвлекается, его волосы в беспорядке. Я отступаю от окна, пока он меня не заметил. Его беспокойство, вероятно, не имеет ко мне никакого отношения. Я не видела его и не разговаривала с ним с того дня, как на меня напали. Но чувство вины за то, как я отмахнулась от него, ползет у меня холодком по коже между лопатками.
Летия все еще разглядывает брошь, разбирает ее и снова собирает. Прежде чем я приехала в Серебряную Цитадель, Люсьен провел два года при дворе Фриана, прикомандированный к нашей дипломатической миссии; интересно, дарил ли он кому-нибудь любовный узел? Был ли кто-то еще до меня.
Прежде чем я успеваю передумать, я спешу к своему столу, пишу записку с просьбой Люсьену прийти ко мне до обеда и вручаю ее Летии.
– Ты отдашь это слуге Люсьена? – она удивленно поднимает брови, и я добавляю: – Мне нужно кое-что спросить у него о его пребывании во Фрайанландии. Я не могу разговаривать с ним на людях. Я не хочу обидеть Арона.
Совершенно верно. Но я так же сыта по горло попытками сделать все правильно. Стараться соответствовать ожиданиям каждого. По причине или без, но я должна увидеть Люсьена.
Когда Летия возвращается, она помогает мне одеться к вечернему банкету. Я выбрала платье без рукавов из розового водянистого шелка с закрытым вырезом и серебряным поясом на бедрах, усыпанным темно-розовыми росинками кристаллов. Летия вплетает узкую серебряную ленту с большим количеством росинок кристаллов в мои заколотые волосы. Я говорю себе, что выбрала это платье, потому что оно новое и хочу посмотреть, как оно смотрится. Мне почти удается поверить в собственную ложь.
Люсьен приходит точно в назначенное время; его глаза расширяются при виде меня. Он останавливается на пороге моей гостиной.
– Входите, милорд. Закройте за собой дверь.
Он повинуется.
– Вы посылали за мной, Ваше Величество?
– Да, Люсьен. Не хотите присесть?
– Я предпочитаю стоять, если Ваше Величество не возражает.
– Как пожелаете, – я прочищаю горло. – Итак… я пригласила вас сюда, потому что хочу, чтобы вы рассказали мне все, что помните о своем пребывании во Фрайанландии.
– Все?
– Все, что касается Зигфрида. С кем встречался, куда ходил. Как он себя вел.
Люсьен отводит глаза, глядя прямо перед собой.
– Рассказывать почти нечего. Пока я был там, он приезжал дважды, насколько мне было известно, и оставался несколько недель. Он посещал придворные приемы, но из-за нашего неравенства в рангах я не сидел рядом с ним. Я не знаю, с кем он встречался, и у меня было мало возможностей наблюдать за его поведением. Я сожалею, что не могу помочь вам. Надеюсь, Ваше Величество сумеет получить более подробную информацию из другого источника.
Его холодная вежливость режет меня так же эффектно, как клинок лорда Худа. Она обжигает еще сильнее, потому что я не могу его винить.
Я снова предпочла ему Арона, а он явно не понимает – или не хочет понять – почему.
– Пожалуйста, Люсьен. Должно же быть что-то, что вы помните…
