Сама комната походила на обычную гостиную: стол, несколько стульев, книжные шкафы, еще какие-то шкафы, диваны и кресла. Ничего необычного, кроме пыли. В полумраке девушка различила еще одну дверь, которая вела в небольшую спальню. Здесь находился один письменный стол, один стул, один большой шкаф, одна тумбочка и одна большая кровать. Так же как и в гостиной, все покрывала пыль.
Ниджи подошла к письменному столу, где ей на глаза попалась фотография в рамке. Демонесса взяла ее в руки и попыталась разглядеть. Бесполезно. Тут и так темно, так еще и на фотографии вечная пыль.
Ниджи дунула, и в воздух взметнулось облако пыли.
— Апчхи! Апчхи! Апчхи!!
Девушка никак не могла остановиться. Серые хлопья залепили глаза и нос.
«Даже прикасаться к пыли больше не буду», — поклялась Ниджи, придя в себя.
Брезгливо проведя рукой по стеклу, девушка наконец-то смогла рассмотреть изображение. Это была фотография семьи, довольно большой, надо сказать, не меньше пятнадцати человек. На переднем плане ее привлекли две фигуры: красивая девушка, с белыми, как снег, волосами и ангельской улыбкой и молодой мужчина рядом с ней с черными волосами. Это он. Это его Ниджи видела в кошмаре. Он защищал того старика, а потом… На руках мужчина держал девочку четырех лет. У нее были короткие белые волосы. Она была так похожа на свою мать.
— Это… — прошептала Ниджи, и ее руки задрожали. — Не может быть…
Но ответ был очевиден. Эта девочка — она сама.
— Моя… семья?
Вдруг Ниджи услышала за спиной шаги.
— Кто здесь? — раздался хриплый голос.
От неожиданности девушка вздрогнула и выронила рамку. Та упала на пол, стекло разлетелось на мелкие осколки. Ниджи отскочила назад и уронила какую-то вазу. Та с грохотом повалилась на пол, превратившись в гору разбитого хлама. Тут же поднялось облако пыли, и девушка принялась чихать с новой силой. В общем, когда она снова смогла себя контролировать, на полу валялись две вазы, фотография в рамке, три цветка, какой-то набор, стул, покрывало с одеялом, подушка и десять тон пыли. Причем большинство из этих вещей были утеряны навечно.
— Ой… — все, что смогла произнести Ниджи.
Тем временем в комнате вдруг зажегся свет, ослепив девушку. Она зажмурилась и увидела чей-то низкий силуэт в дверном проеме. Присмотревшись, Ниджи разглядела пожилую женщину, с седыми волосами. Старушка была очень низкая и ходила, опираясь на крюку. Глаза у нее были темными. Они утратили весь демонический задор несколько десятилетий назад. Одета женщина была в костюм-платье темного цвета.
Незнакомка сощурилась, пытаясь разглядеть комнату, что давалось ей с большим трудом. Наконец ее взгляд остановился на Ниджи, которая так и стояла посреди хаоса. Старушка начала внимательно всматриваться и вдруг широко открыла глаза от удивления. Она не могла произнести ни слова.
«Должно быть, шокирована таким беспорядком», — подумала Ниджи и сказала:
— Ну, я, наверное… пойду… ага… приятно было позна…
Девушка не успела договорить. Старушка схватила ее за руки.
— Ты ведь Ниджи? Ниджи, правда?
Девушка не знала, что ответить. Слова застряли в горле, когда она увидела, как женщина расплакалась.
«Что-то меня знают все, — подумала Ниджи, — а я никого».
— Ну… — начала бормотать она. — Ну… Я действительно Ниджи, но…
Она опять не смогла договорить. Старушка неожиданно обняла ее. Ниджи почувствовала приятный запах. Внутри что-то екнуло. Ее никогда никто так не обнимал.
— Столько лет… — шептала старушка. — Столько лет прошло…
«Где-то я уже это слышала», — вспомнила Ниджи, но промолчала.
— Сколько лет я верила и ждала. И вот наконец-то ты вернулась.
— А я уходила? — случайно вырвалось у девушки, и она тут же прикусила язык.
— С того дня как вы с тем аспидом покинули дворец, прошло столько лет. Но этот аспид, похоже, все-таки сдержал свое обещание.
«Аспид? Никогда не слышала таких ругательств».
— Вы меня, конечно, простите, — неуверенно пробормотала Ниджи, вырвавшись из объятий незнакомки, — но не могли бы вы объяснить мне, кто вы?
Старушки притихла, а потом опять прищурилась. От этого взгляда у Ниджи по спине побежали мурашки.
— Так этот аспид ничего тебе не рассказал? — медленно спросила женщина.
— Похоже, что нет, — попыталась вникнуть в диалог девушка. — Да, и кого вы аспидом-то называете?
— Я говорю о Нибрасе, — оборвала ее старушка. — Он всегда мне не нравился. У него одни развлечения на уме. Ему бы только целыми днями с девчонками гулять и песни петь.
Ниджи прокрутила в голове всех своих знакомых. Таких там не наблюдалось. Хотя Бальтазар мог бы подойти к этому описанию, но у него уже есть имя.
— Что-то я не припоминаю его, — пробормотала девушка.
— Я не отрицаю, — продолжала говорить старушка, — что после знакомства с твоим отцом он стал более порядочным и серьезным демоном. Но знаешь, что твой отец, что Нибрас, оба еще те чудики. Им все время нужно было во что-то вляпаться. А когда твой отец сбежал в мир людей и влюбился там… Так это хуже всего!
Ниджи слушала ее вполуха.
— Отец, — повторила она почти шепотом. — Мой отец…
