– И это правда. Будьте готовы. На ваших плечах – ответственность за жизни детей всех этих людей. Вы их не подведете?
Мне казалось, что это было слишком для ребенка, но Эш выпятил костлявую грудь и прокрутил в тонких пальцах нож из черной стали.
– Не подведем.
Эллиса, Лайлу и других детей Раскига оставили на попечение старейшины Клока, Эша, Ханны и всех остальных, кто не смог поднять тяжелый клинок. Они будут держаться за стенами, а если поступит сигнал, то покинут Северное королевство на кораблях.
Клянусь богами, я надеялась, что сигнал подавать не придется. А если придется, это будет означать только одно – мы проиграли.
Херья поцеловала Лайлу в лоб на прощание, и она вместе с другими детьми скрылась за деревьями и растворилась в ночи. Я тронула принцессу за руку. Она встретила мой взгляд и коротко кивнула.
– Сегодня мы вернем нашего короля.
– Мы вернем наше королевство.
Повелитель теней снова подошел ко мне.
– Твои отряды отправились к рекам, лучники идут на холмы, а Джуни, Това и Никлас уходят прямо сейчас.
– Вот и все, – прошептала я. В груди потяжелело.
– Готова, королева?
Я посмотрела на Повелителя теней. Такой простой вопрос с десятком возможных ответов. Улыбку отравил яд.
– Уже давно.
Я взяла в руки клинок, готовясь выйти на поле боя вместе с остальными пешими воинами.
Мы ворвемся к Воронову Пику. Мы прольем столько крови, сколько еще не питало эти земли; положим столько воинов, сколько еще на них не погибало. Я встречусь с Валеном. Битва между нашими народами воссоединит наши сердца.
Судьба привела меня сюда, и теперь пришло время противостоять ее коварным планам.
Ночью разбушевалась лихорадка. Боли, спазмы, бред. Я стонал, желая, чтобы жестокие боги покончили со мной здесь и сейчас. Я крепко держался за слова Эллиса. Королева в пути.
Мне нужно было увидеть Элизу хотя бы еще раз, прежде чем я шагну в Иной мир. Слишком много еще нужно было сказать.
От удара сапогом по ребрам все тело прошило болью.
Ярл Магнус стоял надо мной, в его руке был нож, и он перерезал путы на моих запястьях.
За вечер иней покрыл землю и гладкие доски помоста. Меня трясло в лихорадочном бреду, я не сомневался, что был уже при смерти, а от его вида внутри все равно все кипело от ярости.
– Он как будто уже в первую преисподнюю провалился.
– Беспокоишься? – прохрипел я, пытаясь поднять голову, но это было слишком тяжело. Я закрыл глаза и позволил прохладным, окровавленным доскам помоста успокоить жар на моей коже.
– Вызови целителей, – Ярл разразился жестоким смехом. – Поднимите их в башню. Нельзя, чтобы они сдохли. Пока.
Ярл махнул воронам. Потребовалось больше дюжины стражников, чтобы втащить наши избитые, замерзшие тела в тепло замковой башни. Мы спотыкались. Я не мог ни на чем сфокусироваться – перед глазами все кружилось в водовороте тумана и тьмы. Когда они, наконец, бросили нас обратно в верхнюю комнату, ждать встречи с королем, Сол бросился ко мне.
– Вален, – он обхватил меня одной рукой за плечи. – Боги, ты весь горишь. Черт возьми, когда это ты успел стать таким тяжелым?
Я подумал, что мог бы рассмеяться.
– Завидуй моим мускулам молча, братец.
– Мечтай, – Сол уложил меня на меховое одеяло поверх кровати, вытирая мне лоб с нежностью человека, коротавшего века в одиночестве и безумии.
– Он будет жить? – тихо и тяжело проговорил Гуннар.
– Да, – уверенно ответил Сол. – Лихорадка не возьмет Ночного Принца.
Я фыркнул, и комната закружилась.
– Похоже, мелкий Эллис отравил меня.
Мышцы на лице Сола пульсировали, пока он укрывал меня мехами и пытался унять дрожь в моем горевшем теле.
К тому времени как солнце окончательно закатилось, уступив место тьме, лихорадка усилилась. Вороны оставили нас в покое, так и не вернувшись с тиморскими целителями. Природа сама подкинула мне еще одну пытку.
– Не умирай, Вален, – прошептал Сол мне в щеку.
Где-то в поту и ознобе я, должно быть, заснул. Я улыбнулся пересохшими губами. Из горла вырвался слабый смешок.
– Если я умру, ск-кажи всем, что я пал в неравном бою, спасая тебе жизнь.
Сол и Гуннар бросились ко мне. Мой племянник выглядел еще бледнее, чем раньше. Раны на его плечах покраснели и вспухли, кровь засохла. Голубые глаза Сола сияли, как летнее утро.
– Лучше я скажу, что ты умер, хныча в своей постели.
– Ты не п-посмеешь.
– Ты знаешь, что посмею.
Я слабо фыркнул. Смех в бреду.
– Что смешного? – Гуннар расхаживал взад-вперед возле кровати. Его голос надломился. – Ты не можешь умереть. Не можешь.
– Ах, Вален, кажется, ты стал его любимым дядей.
Я вздрогнул, но заставил себя ухмыльнуться, голова была как в тумане.
– Парень, мы перестанем подкалывать друг друга, только когда появится серьезный повод для беспокойства.
Это была правда. Во время набегов я по-настоящему боялся за Сола только тогда, когда он переставал обзывать меня, когда сыпал комплиментами. Тогда он думал, что времени осталось мало.
