Корона мечей полностью

– Вы снова напрягаетесь. Перестаньте беспокоиться из-за Совета. – Успокаивающие пальцы остановились, потом задвигались снова. – Лучше всего было бы сделать это на ночь, после того как вы примете горячую ванну. Я могла бы обработать ваши плечи и спину. Раньше мы этим не занимались. Вы жесткая, как столб, а должны быть такой гибкой, чтобы суметь прогнуться и просунуть голову между лодыжек. Ум и тело. Одно не может расслабиться без другого. Просто доверьтесь моим рукам.

Эгвейн словно покачивалась, находясь на грани сна. Не сна ходящей по снам; самого обычного сна. Как давно она не позволяла себе этого? Весь лагерь охватит волнение, как только станет известно о предложении Деланы, что, наверно, вскоре и произойдет, причем еще до того, как Эгвейн сообщит Романде и Лилейн, что не собирается издавать их указы. Но сегодня ее ожидало еще кое-что, и именно мысль об этом не давала ей заснуть.

– Это будет приятно, – пробормотала Эгвейн, имея в виду не только обещанный массаж. Уже очень давно она дала себе слово, что в один прекрасный день поставит Шириам на место, и сегодня этот день наконец наступил. По крайней мере она уже и в самом деле начала быть Амерлин во всем, что касалось управления. – Очень приятно.

Авиенда предпочла бы расположиться на полу, но три другие женщины, занимавшие вместе с ней крошечную каюту, не оставили для этого места. Поэтому она вынуждена была довольствоваться тем, что, подогнув ноги, уселась на одну из резных деревянных скамеек, прикрепленных к переборке. Лучше по крайней мере, чем сидеть в кресле. Хорошо хоть, что дверь закрыта, а окон вообще нет, если не считать небольших отверстий под самым потолком, окруженных причудливым резным орнаментом в виде завитков. Она не видела воду за бортом, но сквозь эти отверстия проникали вместе с запахом соли брызги от весел и слышались шлепки волн, бьющихся о корпус. Даже настойчивые пронзительные птичьи крики говорили о том, как далеко простирается водная гладь. Авиенда не раз видела людей, мечтающих хоть о крохотной лужице, которую ничего не стоило бы перешагнуть, но эта вода была невероятно горькой. Одно дело – читать о такой воде, и совсем другое – пробовать ее на вкус. А между тем в том месте, где они наняли лодку с двумя странными гребцами, искоса бросающими на них хитрые взгляды, река имела в ширину по крайней мере полмили. Полмили воды – и ни капли, пригодной для питья! Кто бы мог вообразить, что на свете существует такая совершенно бесполезная вода?

Движение лодки изменилось, теперь она покачивалась взад-вперед. Может, они уже покинули реку и находятся в том месте, которое называется заливом? Оно должно быть еще шире реки, гораздо шире, по словам Илэйн. Авиенда обхватила руками колени и в отчаянии попыталась думать о чем-нибудь другом. Если заметят, что она боится, стыд будет преследовать ее до конца дней. Худшее еще впереди, как она опасалась, услышав разговор Найнив и Илэйн о Морском Народе. Откуда ей было знать, о чем, собственно говоря, шла речь?

Голубой шелк ее платья казался неправдоподобно гладким, и она, вновь удивившись этому, погладила его. Она вообще не привыкла к одежде с юбками и все еще тосковала о кадин’сор, который Хранительницы Мудрости заставили ее сжечь, когда началось ее обучение, а здесь она носила шелковое платье – их у нее было целых четыре! – и шелковые чулки вместо плотных шерстяных, и шелковую сорочку, которая заставляла ощущать свою кожу так, как никогда прежде. Она не могла отрицать, что платье выглядит очень красиво, а шелк дорогой и редкий, и все же очень странно осознавать, что носишь такие вещи. Женщина может иметь шелковый шарф, чтобы надевать его в праздничные дни, на зависть всем остальным. Мало у кого их было два. У мокроземцев, однако, все обстояло иначе. Не то чтобы все подряд носили шелк, но иногда Авиенде казалось, что каждая вторая уж точно. Огромные рулоны и даже тюки шелка доставляли кораблями из стран, расположенных за Трехкратной Землей. Кораблями. По океану. Вода, простирающаяся до горизонта, и – если только Авиенда правильно поняла – часто, плывя по ней, вообще не увидишь земли. Авиенда чуть не задрожала от такой невероятной мысли.