Корона мечей полностью

С одной стороны на поясе висел колчан, с другой – петля, куда привычно скользнула рукоять топора. Перрин взял из угла длинный лук со снятой тетивой, повесил седельную суму на плечо и, ни разу не оглянувшись, покинул свои комнаты. Они с Фэйли были счастливы здесь – по большей части. Он не думал, что когда-нибудь вернется. Неужели так будет всегда? Стоило им с Фэйли хоть где-нибудь почувствовать себя счастливыми, и непременно приходилось покидать это место, не зная, доведется ли вернуться. Перрин очень хотел надеяться, что когда-нибудь это кончится.

Теперь слуги в коридорах дворца носили черные ливреи; может, так приказал Ранд, а может, они сами пришли к этому решению. Без ливрей они чувствовали себя так, будто не знали, кому служат, а черное, как цвет Ранда, казалось безопасным из-за Аша’манов. Те из слуг, кто сейчас попадался Перрину, едва завидев его, поспешно убегали, не присев и не поклонившись. За ними тянулся запах страха.

На этот раз не желтые глаза распугивали всех. Благоразумие подсказывало держаться подальше от человека, на которого только сегодня утром на глазах у множества людей Дракон Возрожденный обрушил свой гнев. Перрин поудобнее устроил на плече седельную суму. Давненько уже не случалось, чтобы кому-то удалось вот так поднять и с размаху отшвырнуть его. Правда, никто прежде не использовал для этого Силу. Одна сцена особенно поразила его, она снова и снова возникала в памяти.

Прямоугольная колонна остановила его полет, упираясь в нее плечом, он изо всех сил старался удержаться на ногах. Перрин не удивился бы, если бы выяснилось, что несколько ребер сломаны. По всему Большому Залу Солнца тут и там стояли придворные, явившиеся на прием к Ранду по своим делам; все смотрели в сторону, делая вид, что их здесь нет. Только Добрэйн, покачивая седой головой, не сводил глаз с Ранда, который большими шагами пересек тронный зал.

– Я буду обращаться с Айз Седай так, как считаю нужным! – воскликнул Ранд. – Слышишь, Перрин? Как я считаю нужным!

– Ты просто передал их в руки Хранительниц Мудрости, – резко ответил Перрин, отталкиваясь от колонны. – Ты понятия не имеешь, спят они на шелку или им уже перерезали глотки! Ты что, все знаешь? Ты же не Создатель!

Ранд в ярости вскинул голову.

– Я – Дракон Возрожденный! – закричал он. – Мне нет дела до того, как с ними обращаются! Им самое место в темнице! – У Перрина волосы на голове зашевелились, когда Ранд перевел взгляд на него. Голубые глаза сверкали, точно весенний лед, но даже лед выглядит теплее и мягче; впечатление усиливалось еще и тем, что эти глаза смотрели с искаженного болью лица. – Я не хочу тебя видеть, Перрин! Уходи! Слышишь? Уезжай прочь из Кайриэна! Сегодня! Сейчас же! Я больше никогда не хочу тебя видеть!

Резко повернувшись на каблуках, Ранд зашагал прочь. Придворные при его приближении кланялись так низко, что чуть не падали на пол.

Перрин вытер стекавшую с уголка рта струйку крови. В какой-то момент ему даже показалось, что Ранд готов его убить.

Тряхнув головой, чтобы избавиться от воспоминаний, Перрин завернул за угол и чуть не столкнулся с Лойалом. С большим узлом на спине, державшимся на ремне, и дорожной сумой на плече – такой внушительной, что можно целиком затолкать овцу, – огир сжимал в руке топор с длинной рукояткой, опираясь на него как на дорожный посох. Вместительные карманы долгополой куртки раздулись от книг.

При виде Перрина уши с кисточками поднялись вверх, но тут же резко опали. Лицо Лойала осунулось, брови нависали над щеками.