Корона мечей полностью

Мэт открыл рот; его явное изумление поразило Илэйн даже сильнее, чем прежнее разочарование.

Мэт быстро захлопнул рот, но тут же открыл его снова и заявил:

– Тогда давай наймем лодку и заберем эту проклятую Чашу. Если повезет, мы покинем Эбу Дар уже ночью.

– Это нелепо, Мэт. И не изображай дело так, будто я унижаю тебя. Мы не станем ползать по Рахаду в темноте и не покинем Эбу Дар, пока не пустим в ход Чашу.

Он, конечно, принялся спорить, но тут Дерис снова попыталась лягнуть его. Мэт увернулся, спрятался за Бергитте и завопил, чтобы кто-нибудь наконец помог ему, а Дерис кинулась за ним.

– Это ваш Страж, Илэйн? – с сомнением в голосе спросила Реанне.

– О Свет, нет! Бергитте мой Страж. – У Реанне отвалилась челюсть. Язык Илэйн жег вопрос, который она не решилась бы задать ни одной сестре. – Реанне, если можно, скажи мне, сколько тебе лет?

Женщина заколебалась, глядя на Мэта, но он все еще увертывался от Дерис, прячась за ухмыляющейся Бергитте.

– В следующий день рождения, – ответила Реанне таким тоном, будто речь шла о самой заурядной вещи на свете, – мне исполнится четыреста двадцать лет.

Услышав это, Мерилилль упала в обморок.

Элайда до Аврини а’Ройхан по-королевски восседала на Престоле Амерлин, высоком кресле, покрытом резьбой в виде вьющихся виноградных лоз; теперь на его спинке было только шесть цветных полос вместо семи, как и на палантине у нее на плечах. Она обежала взглядом Собрание Башни. В зале под огромным куполом тянулся по кругу помост, на который вели ступени, и окрашенные в разные цвета кресла Восседающих теперь тоже стояли по-новому. Расстояния между ними увеличились, ведь теперь здесь восседали представительницы только шести Айя вместо семи, как прежде, а восемнадцать сестер покорно и испуганно сгрудились перед помостом. Молодой ал’Тор стоял на коленях рядом с Престолом Амерлин; он не имел права говорить без разрешения, а сегодня он его не получит. Сегодня он был просто еще одним символом ее власти, и двенадцать самых доверенных Восседающих, окруженных сиянием саидар, поддерживали соединение, которым она управляла сама – чтобы обезопасить себя от него.

– Большое согласие достигнуто, Мать, – кротко проговорила Алвиарин за спиной Элайды и смиренно склонилась, опираясь на посох с навершием в виде Пламени.