Однако вряд ли наказание сведется только к этому. Ей всегда внушали, что Амерлин – самая мудрая из сестер, но теперь она уже понимала, что дело обстоит гораздо сложнее. Избрание Амерлин происходило в атмосфере такой же жаркой борьбы, как выборы мэра в Двуречье, или даже гораздо большей. В Эмондовом Лугу у ее отца практически не было соперников, но она слышала, как накалялись страсти во время выборов в соседних селениях, Дивен Райд и Тайренском Перевозе. Суан стала Амерлин только потому, что три ее предшественницы умерли, пробыв на этой должности всего несколько лет. Собрание решило, что пора выбрать кого-нибудь помоложе. Говорить о возрасте сестры считалось почти такой же грубостью, как ударить ее по лицу, и все же Эгвейн уже догадывалась, как долго живут Айз Седай. Редко сестра становилась Восседающей, не проносив шаль по крайней мере семь-восемь лет, а для того чтобы стать Амерлин, требовался
А Эгвейн ал’Вир, которой в глазах многих все еще следовало быть послушницей? Легко управляемая подставная фигура, в сущности, еще
– Очень похоже на браслет, который я видела у Илэйн. – Бумаги на коленях Шириам зашуршали, когда она наклонилась вперед, стараясь получше рассмотреть браслет. – И у Найнив. Они носили его по очереди, если я не ошибаюсь.
Эгвейн вздрогнула. Следовало быть осторожнее.
– Это он и есть. Перед отъездом они подарили мне его на память. – Покручивая серебряный браслет вокруг запястья, она почувствовала укол совести, и на этот раз ощущение было ее собственным. Браслет состоял из сегментов, подогнанных так искусно, что почти невозможно было различить, где кончался один и начинался другой. Эгвейн почти не вспоминала о Найнив и Илэйн с тех пор, как они отправились в Эбу Дар. Может, следовало вызвать их обратно? Похоже, их поиски проходят не слишком успешно, хотя обе отрицают это. И все же то, за чем они туда отправились, так важно...
Шириам нахмурилась, из-за браслета или нет – неизвестно. Однако Эгвейн никак не могла допустить, чтобы Шириам слишком задумывалась по этому поводу. Если она к тому же заметит, что ошейник на шее Мариган под стать браслету, в ее умной голове наверняка зашевелятся очень неприятные вопросы.
Поднявшись, Эгвейн расправила юбки и обошла вокруг стола. Сегодня Суан кое о чем рассказала ей. Самое время показать свою осведомленность. Не только у Эгвейн есть секреты. Брови Шириам удивленно поползли вверх, когда Эгвейн остановилась перед ней настолько близко, что лишила ее возможности подняться:
– Дочь моя, мне стало известно, что спустя несколько дней после того, как Суан и Лиане прибыли в Салидар, десять сестер покинули его. Среди них было по две сестры от каждой Айя, за исключением Голубой. Куда они отправились и зачем?
Глаза Шириам превратились в узкие щелочки, но для нее надеть на лицо маску безмятежности – все равно что натянуть платье.
– Мать, я вряд ли могу упомнить каждую...
– Не пляши вокруг да около, Шириам. – Эгвейн придвинулась еще ближе, так что их колени почти соприкасались. – Не стоит лгать по пустякам. Я хочу знать правду.
Шириам наморщила лоб:
– Мать, даже если мне известен ответ на этот вопрос, вряд ли тебе стоит беспокоиться из-за всякой ерунды...
– Правду, Шириам. Всю правду. Ты ведь не захочешь, наверно, чтобы я перед всем Собранием начала выяснять, почему не могу добиться правды от своей Хранительницы Летописей? Я все равно узнаю ее, дочь моя, так или иначе.
Шириам повернула голову, точно надеясь обнаружить способ сбежать. Ее взгляд упал на Чезу, сгорбившуюся над своим шитьем, и она облегченно вздохнула.
– Мать, завтра, когда мы будем одни, я все объясню к полному твоему удовлетворению. Сначала мне нужно переговорить кое с кем из сестер. – Что означало получить возможность все обсудить с остальными и решить, какую именно часть правды Шириам сообщит Амерлин.