Корона мечей полностью

У Романды был высокий, пожалуй, даже приятный голос, но она разговаривала всегда очень резко, будто желая подчеркнуть свое полное неуважение к любым авторитетам. Совершенно седые волосы были собраны на затылке в аккуратный пучок, но возраст ничуть не смягчил характера Романды. Такима, с кожей цвета старой поделочной кости и длинными черными волосами, уже почти девять лет являлась восседающей от Коричневой Айя и обладала в Совете достаточно большим влиянием, и все же она молча стояла на шаг позади, сложив руки на животе. Романда держала своих сторонниц в ежовых рукавицах – не хуже, чем Сорилея, – и обладала очень сильным характером; однако и Лилейн недалеко от нее ушла.

– Она собирается внести на Совете предложение, – с кислой миной сказала Лилейн, не глядя на Романду. Согласиться с той, да еще и заговорить второй было для Лилейн точно нож к горлу. А Романда, зная о своем превосходстве, улыбнулась, еле заметно скривив губы.

– Какое предложение? – спросила Эгвейн, стараясь выиграть время. Она не сомневалась, что знает, в чем дело. Было очень трудно подавить вздох и страшно хотелось потереть виски.

– О Черной Айя, конечно, мать, – ответила Варилин, вскинув голову, точно крайне удивлена вопросом. Так, наверно, и было: эта тема – пунктик Деланы. – Она хочет, чтобы Совет открыто объявил Элайду Черной.

Лилейн подняла руку, и Варилин тут же смолкла. Может, у Лилейн по отношению к ее сторонницам не такая жесткая хватка, как у Романды, но она, без сомнения, держала их в узде.

– Ты должна поговорить с ней, мать. – В распоряжении Лилейн имелась сердечная улыбка, к которой она прибегала, если, по ее мнению, этого требовали обстоятельства. Прежде они были даже дружны с Суан, по крайней мере, Лилейн сравнительно доброжелательно отнеслась к ее возвращению, и все же Эгвейн не покидало ощущение, что улыбка для той – всего лишь орудие.

– И что сказать?

Эгвейн очень хотелось потереть виски, чтобы унять боль. Каждая из этих двоих ничуть не сомневалась, что Совет отнесется серьезно только к тому, что предложит она, совершенно проигнорировав мнение Эгвейн, тем не менее им зачем-то понадобилось, чтобы и она вмешалась. С какой стати? Делана, правда, иногда поддерживала ее – когда это казалось восседающей выгодным. Делана напоминала флюгер, всегда разворачивающийся туда, куда дунул последний порыв ветра, и поэтому, пусть в последнее время она и поворачивается чаще в ту же сторону, куда надо Эгвейн, ее поведение большого значения не имело. И по-видимому, лишь в одном-единственном вопросе она твердо стояла на своем: Черная Айя. Где же, в конце концов, Суан?

– Скажи ей, чтобы она унялась, мать. – Лилейн говорила таким тоном и с такой улыбкой, будто наставляла неразумную дочь. – Эта глупость – хуже чем глупость – может поставить всех в очень сложное положение. Некоторые сестры уже начинают верить, что все так и есть, мать. Не хватало только, чтобы эту чушь стали повторять слуги и солдаты. – Лилейн устремила на Брина взгляд, полный сомнения. Он между тем, казалось, пытался заговорить с Мирелле, но та не слушала его, с напряженным вниманием глядя на женщин, окруженных плетением малого стража, и нервно теребя поводья руками в перчатках.

– Вряд ли можно считать глупостью то, что бьет в глаза, мать… – отрезала Романда. В ее устах обращение «мать» звучало почти как «девочка». – Делану надо остановить, потому что ее действия ни к чему хорошему не приведут и могут причинить очень большой вред. Может, Элайда и вправду Черная, хотя лично я в это не верю, что бы там ни болтала эта вертихвостка Халима. Да, Элайда упряма и нередко упорствует в своих заблуждениях, но я не в состоянии поверить, что она на стороне зла. Однако пусть даже и так, не в том дело. Распространение подобных слухов только усилит в посторонних подозрительное отношение к Айз Седай и вдобавок спугнет Черных, они лишь забьются в норы поглубже. Нам под силу выкурить их и разобраться с ними самим, без лишнего шума. Если только не бояться, то существуют методы…

Лилейн фыркнула:

– Ни одна уважающая себя сестра не позволит, чтобы к ней применили твои методы, Романда. То, что ты предлагаешь, очень похоже на допрос!

Эгвейн удивленно заморгала: вот, значит, до чего дело дошло. А ведь ни Суан, ни Лиане даже не намекнули ей об этом. К счастью, восседающим было не до нее. Как обычно.

Уперев кулаки в бедра, Романда повернулась к Лилейн:

– Отчаянные времена требуют отчаянных действий. Складывается впечатление, что для некоторых собственное достоинство важнее разоблачения прислужников Темного.

– Звучит угрожающе. Ты меня в чем-то обвиняешь? – поинтересовалась Лилейн, прищурив глаза.

Теперь улыбалась одна Романда – холодной, застывшей улыбкой.

– Я первая не стану уклоняться от своих методов, Лилейн, если только ты будешь второй.