Спроси Мэт, что произошло, и выяснилось бы, что Коревин, мол, поскользнулся и напоролся на собственный кинжал, или еще какой-нибудь вздор в этом же роде, – и Мэту пришлось бы притвориться, что он поверил. Поэтому он сел, положив кулаки на стол, с таким видом, будто не замечает ничего необычного. По правде говоря, ничего необычного и не произошло. Ванин был единственным из них, кто еще не влип в какую-нибудь историю раз двадцать с лишним; по каким-то причинам те, кто искал неприятностей, обходили Ванина стороной, как и Налесина. Единственное различие между ними состояло в том, что Ванина это, похоже, устраивало.
– Том и Джуилин были здесь?
Ванин невозмутимо продолжал бинтовать.
– Не видел ни рожи, ни кожи, ни коготка. Хотя Налесин забегал ненадолго. – От Ванина не услышишь чепухи вроде «милорд». Он не скрывал, что терпеть не может благородных. К несчастью, у этого правила, как и всегда, обнаружилось единственное исключение – Илэйн. – Оставил в твоей комнате сундук, стянутый железными полосами, и ушел, болтая что-то о безделушках. – Ванин сделал вид, что собрался сплюнуть сквозь брешь в зубах, но взглянул на одну из служанок и передумал. Госпожа Анан прибила бы любого, посмевшего плюнуть на ее пол, кинуть на него кости или даже вытряхнуть пепел из трубки. – Парнишка отправился на конюшню, – продолжил Ванин, прежде чем Мэт успел спросить его об Олвере, – со своей книжкой и с одной из дочерей хозяйки гостиницы. Другая девица вертела тут задом, напрашиваясь, чтобы ее ущипнули. – Завязав последний узел, Ванин бросил на Мэта укоризненный взгляд, будто это отчасти его вина.
– Бедный малыш, – пробормотал Коревин, изгибаясь, чтобы проверить, не сползает ли повязка. На одном предплечье у него были вытатуированы леопард и кабан, на другом – лев и женщина. На женщине не было никаких покровов, если не считать волос. – Как он хныкал… Но расцвел, когда Лерал позволила ему взять себя за руку.
Все солдаты Отряда приглядывали за Олвером, точно компания дядюшек, но никакая мамаша не захочет для своего сына этаких опекунов.
– Ничего, выживет, – сухо заметил Мэт. Мальчишка, скорее всего, перенял эти повадки у своих «дядюшек». Еще немного, и он начнет канючить, чтобы его украсили татуировкой. По крайней мере, Олвер не убегал носиться по городу с уличными мальчишками, а ведь это нравилось ему не меньше, чем надоедать взрослым женщинам. – Гарнан, подожди здесь и, если увидишь Тома или Джуилина, задержи их. Ванин, я хочу, чтобы ты разузнал как можно больше о дворце Челзейн, что около Ворот Трех башен.
Сомневаясь, стоит ли говорить здесь самое главное, Мэт оглядел зал. Служанки сновали на кухню и обратно, разнося еду и – гораздо чаще – напитки. Большинство завсегдатаев, казалось, интересовались только своими серебряными кубками, лишь две женщины в жилетках ткачих тихонько спорили, наклонившись друг к другу через стол и не обращая внимания на свой винный пунш. Некоторые купцы, по-видимому, торговались; они размахивали руками и, окуная пальцы в кубки, выводили на столе цифры. Музыка звучала достаточно громко, так что вряд ли кто-нибудь мог подслушать, но Мэт на всякий случай понизил голос.
Узнав, что Джайхима Карридина посещают приспешники Темного, Ванин сморщил круглое лицо, словно собирался сплюнуть, несмотря ни на какие запреты. Гарнан пробормотал что-то о грязных белоплащниках, а Коревин предложил сообщить о предательстве Карридина гражданской страже. Это вызвало на лицах двух других выражение такого отвращения, что Коревину ничего не оставалось, как уткнуться в кружку с элем. Он был одним из немногих известных Мэту людей, способных даже в такую жару пить эбударский эль. И вообще любой эль, если уж на то пошло.
– Будь осторожен, – предостерег Мэт Ванина, когда тот встал. Это не означало, что он действительно обеспокоен. Для такого толстяка Ванин двигался удивительно легко. Прежде он был лучшим конокрадом по крайней мере в двух странах и мог незаметно проскользнуть даже мимо Стража, но… – Они очень опасны. И белоплащники, и приспешники Темного.
Ванин лишь хмыкнул в ответ и жестом велел Коревину взять рубашку и куртку и идти следом.
– Милорд… – начал Гарнан, когда они остались вдвоем. – Милорд, я слышал, вчера в Рахаде появился туман.
Мэт, собравшийся было уходить, остановился. Гарнан выглядел обеспокоенным, хотя его трудно взволновать.
– Что ты имеешь в виду, говоря «туман»? – При такой-то жаре не стоило волноваться даже из-за густого, как кисель, тумана.
Гарнан смущенно пожал плечами и заглянул в свою кружку.
– Туман. Я слышал… Что-то было… в нем. – Он перевел взгляд на Мэта. – Я слышал, что люди просто исчезали. И некоторых потом находили обглоданными. Находили куски от них.
Мэта пробрала дрожь.
– Тумана больше нет, верно? И тебя там не было. Будешь беспокоиться, когда попадешь в него. Это все, что можно сделать.
