Увернувшись от зеленого паланкина, Мэт краешком глаза заметил, что дверь
– Мэт? – крикнул вслед ему вынырнувший из переулка Налесин. – Куда ты?
– Если я не вернусь к утру, – отрывисто бросил Мэт через плечо, – скажи им, пусть ищут
Он торопился за женщиной, ошеломленный, не слыша криков Налесина и Беслана. Этот парень все знал! Они все ненормальные здесь, в Эбу Дар! Сейчас он даже не обращал внимания на то, что кости продолжают вертеться у него в голове.
Из окна комнаты, в которой проходили собрания, Реанне провожала взглядом Солайн, устремившуюся по улице в сторону реки. Какой-то парень в куртке бронзового цвета кинулся за ней, но это Реанне не волновало. Попробует пристать к ней – и очень быстро убедится, что Солайн не интересуется мужчинами и не слишком терпелива с ними.
Реанне не смогла бы объяснить, почему сомнение охватило ее настолько сильно именно сегодня. Вот уже несколько дней оно возникало по утрам и исчезало с заходом солнца, и все это время она боролась с ним – придерживаясь строгих правил, которые они не осмеливались называть законами, этот приказ был отдан еще пять ночей назад, когда луна достигла половины, – но сегодня… Она больше не могла оттягивать решение, дожидаясь подходящего момента, и слова приказа, казалось, слетели с ее уст сами собой. Никаких признаков двух этих молодых дурочек, назвавшихся Илэйн и Найнив, в городе не замечено; хвала Свету, нет необходимости рисковать и принимать опасные решения.
Вздохнув, Реанне повернулась к остальным, которые стояли, дожидаясь, пока она опустится в кресло. Так и следует – все должно быть как всегда. И секреты свои нужно хранить, как они всегда это делали. Но… У нее не бывало Предсказаний или чего-то в этом роде, и все же не исключено, что столь отчетливо возникшее побуждение возникло не случайно. Двенадцать женщин выжидающе смотрели на нее.
– Я считаю, что всех, кто не носит пояс, в самое ближайшее время нужно отправить на ферму. Ваше мнение?
Дискуссия не затянулась. Конечно, все они были Старшими, а она главенствовала среди них. По крайней мере в этом им не возбранялось вести себя как Айз Седай.
– Не понимаю я этого, – возразила Илэйн. Ей не предложили кресла; более того, когда она попыталась сесть сама, ей вежливо указали, что лучше остаться на ногах. Пять пар глаз смотрели на нее с пяти застывших суровых женских лиц. – Вы ведете себя так, будто мы совершили что-то ужасное. А ведь на самом деле мы только нашли Чашу Ветров!
По крайней мере, Илэйн надеялась, что они близки к этому. Налесин, прибежав обратно, бормотал что-то невразумительное. Якобы Мэт убежал, крича, что он нашел
– Вы подвергли опасности разоблачения тайну, которую свято хранит каждая женщина, носящая шаль, на протяжении вот уже двух тысяч лет. – Мерилилль сидела, жестко выпрямив спину, поджав губы и явно с трудом сохраняя спокойствие. – Вы, наверно, с ума сошли! Такое поведение можно оправдать только безумием!
– Какую тайну? – требовательно спросила Илэйн.
Вандене, сидевшая рядом с Мерилилль вместе со своей сестрой, раздраженно поправила светло-зеленую шелковую юбку и сказала:
– Прошло достаточно много времени с тех пор, как ты стала полноправной сестрой, дитя мое. Я думала, ты хоть чуть-чуть поумнее.
Аделис, в темно-сером шерстяном платье с красивой коричневой отделкой, согласно закивала – ее лицо, точно зеркало, отражало осуждающее лицо Вандене.
– Нельзя винить ребенка в разглашении тайны, которая ему неизвестна, – заметила Кареане Франси, сидевшая слева от Илэйн и с трудом втиснувшая свое грузное тело в кресло с зелеными с позолотой ручками.
Кареане вряд ли можно назвать толстой, хотя она близка к этому; скорее мощной – плечи у нее широкие, а руки сильные, как у мужчины.
– Закон Башни не признает никаких оправданий, – авторитетным тоном поспешила заявить Сарейта; ее глаза, брови над которыми обычно были пытливо подняты, сейчас смотрели неумолимо. – Стоит хоть раз принять какие бы то ни было оправдания, и это неизбежно приведет к постепенному признанию приемлемыми все менее и менее значительных оправданий. В конце концов от закона ничего не останется.
