Солнце опускалось к горизонту. Из-за плотной и высокой застройки на городских улочках уже стемнело, а вот крыши высоких домов горели красным. Эти кварталы хорошо знакомы Ивану. Он здесь рос, бегал по этим улицам еще озорным шкетом. С тех пор, здесь почти все осталось прежним, разве что людей стало меньше.
Проходя мимо многоэтажных жилых домов, в одном из окон Иван увидел старика. То был Кузьмич, Иван знал его с детства. Когда он был еще пацаном, Кузьмич уже был сварливым старикашкой. Он был одинокий, всегда хмурый и не довольный, постоянно ворчал. Маленькому Ивану и его дружкам нравилось злить старика. Он бы мог прочитать лекцию о том, как быстро и качественно достать соседа, взбесить его, довести до белого каления. Способов он знал много. Они мазали говном его дверную ручку, кидали в его окно гнилые овощи, воровали и прятали его трость, подкрадывались к нему со спины и пинали под жопу. В общем, эти мелкие твари измывались над стариком как могли.
Кузьмич не мог поймать прытких хулиганов, чтобы преподать им урок тумаками. А вот покрыть их грубым отборным матом было ему по силам, что он и делал с большой охотой. Озорных щеглов это веселило. Все матерные слова, которые Иван знает, он узнал из уст Кузьмича.
«Жив еще старый пердун. Ему, наверное, уже лет сто, — подумал Удалой, с теплотой вспомнив детство. — Этот перец, походу, всех переживет». Иван захотел было окликнуть старика, но опомнился, и пошел дальше, опустив голову.
Пройдя полпути до «Ощипанной гузки», он увидел стражника, идущего ему навстречу, и сразу свернул в темный закоулок. В этом закоулке сильно воняло мочой. Придется ему нюхать эту вонь, пока стражник не пройдет мимо. Иван присел и замер. Когда стражник шел мимо, свет от его факела позволил ему кое-что разглядеть. Напротив него, в грязи лежал человек. Это был тот, кого Иван искал — Боров. Он лежал в неестественной позе, скрюченный, как небрежно брошенная марионетка. Глаза его были открыты, а на голове у него сидела крыса. Не было необходимости проверять ему пульс, чтобы понять что тот мертв.
Стражник удалился и закоулок вновь погрузился во тьму. Иван вслепую нащупал перстень на пальце мертвеца. Вот так удача, перстень был на месте. Получается, Борова не пытались ограбить. Характер у него был скверный и за метлой он не следил. Видать, нарвался не на того. Плевать. Иван не собирался расследовать это убийство. Он вышел из закоулка и развернулся в сторону продуктовой лавки.
Внимание Ивана привлекли крики, доносящиеся с соседней улицы. Судя по всему, в «Ощипанной гузке» какой-то кипиш. Он бы забил болт на это, но до его ушей донеслось следующее:
«Сейчас бородатому хана!», «Будет резня!», «Против толпы у здоровяка нет шансов!»
И тут Иван подумал:
«А что если там…»
Вокруг трактира скопилась толпа. Разный люд расталкивал друг друга, чтобы заглянуть в окна. Стало быть, там происходило что-то интересное.
— Мебель попортят! — высказал обоснованное опасение коротышка-трактирщик. — Надо стражу звать!
— Не, давай посмотрим, — возразил ему один из зрителей, жаждущий кровавого зрелища. Не его же жизнь и имущество под угрозой.
Трактирщик, переживающий за свой трактир, побежал за помощью. Иван протиснулся к окошку. Он увидел Дубыню, окруженного местными приспешниками Лютогоста.
«Дуб, мать его так! Все-таки вляпался в дерьмо!»
— Что стряслось? — спросил Иван у одного из наблюдавших.
— Тот, здоровый бородач закусился с лютовцем, а потом проломил ему голову своей булавой. Теперь ему пиздец!
Драка началась!
Дубыня в бою был неплох, дрался как пес. Его соперники были пьяны, но их было несколько и биться они умели (все-таки бывшие витязи из дружины). Чтобы пропить эти навыки, надо постараться.
Дело могло повернуться плохо для воеводы, и то, что к бою подключился Удалой, было для него очень кстати. Вдвоем они разбили противников. Проломленные черепа, сломанные кости, рубленные и колотые раны и кровь, много крови. Сами Иван и Дуб отделались мелкими ранениями.
Кстати, опасения трактирщика оправдались — его трактир разнесли в щепки.
— Ты какого хуя здесь делаешь?! — вместо благодарности за помощь, наехал на Ивана Дубыня.
— А какого хуя ты здесь устроил?! — бывший витязь наехал на воеводу в ответ. — И зачем ты вообще сюда поперся?! Я же сказал, в какую лавку тебе надо было зайти!
Дубыня вздохнул и покачал головой. Он посмотрел на Ивана и спокойным тоном заговорил:
— Ты тупой? Ты ведь знаешь мою историю. О моей жене. Я знаю, что это сделали люди Лютогоста. И ты думал, что проходя мимо города, в котором он торчит, я не зайду к нему справиться о его здоровье?
Иван задумался, осмысляя только что услышанное. Дубыня продолжал рубить правду-матку:
— Я избавился от своих припасов сам, чтобы был предлог зайти в Первоград.
А ведь и правда, Если внимательно слушать его слова и обращать внимание на его поступки, то об этом можно было бы догадаться. Верно?
— Ты изначально не собирался нести Корону до горы?
