Когда Орда — объединение сторонников нового государства, набрала силу и была признана большинством народа, когда «в Монголии не стало для него [Чынгыз хана] соперников, [он] принимает титул императора и дает своему народу название Монгол»[147] (17, 140).
И вот, достаточно было Чынгыз хану объявить себя императором державы монголов — то есть тем самым объявить войну императору Цзинь, тогда без промедления «верные союзническому долгу» — как выражались советские лидеры в соответствующие моменты — «китайские войска напали на пограничные цзиньские владения, но почти везде были отбиты» (там же, 84).
И незамедлительно вступает в войну с империей Цзинь держава монголов: «…Одно замечание: мы видели, что северная граница цзиньцев была оберегаема тщательно; очень вероятно, что Чингисхан видел трудность успеха при нападении на укрепленные редуты, которые истощили бы его на первых порах; сверх того, с северной стороны через Линь-хуан-фу, путь к центру или богатому краю был довольно далек, и потому поход с этой стороны не представлял удобства. Вот почему мы видим его с первого раза вторгающимся неподалеку от Дай-тун-фу, т. е., он ударил почти в середину владений. Первая победа открыла ему путь к Пекину, и когда он нанес империи рану в самое сердце, тогда распались ея члены, и северная часть империи, или вся Монголия, очутилась в его руках почти без всякого сопротивления» (там же, 148).
«Ганъ-му» (китайская хроника. —
К татарам Чынгыз хана (уже монголам) начинают присоединяться даже бывшие их противники кидани: «Киданьцы, всегда памятовавшие прежнее свое величие, поспешили воспользоваться расстройством Цзиньской монархии, и потому, между тем как одни из них уже давно служили руководителями монголов, другие думали возстановить прежнее свое царство. Елюй Люгэ, собрав войско в Лун-анъ, овладевает всем Ляодуном, провозглашает себя главнокомандующим, а потом и ваном, и просит Чингисхана признать его своим вассалом. Маньчжуры теряют таким образом даже сообщение со своей первоначальной родиной, которая, по всему видно, тогда перешла в руки монголов. Между тем, войска Чингисхана продолжали действовать в северной части Чжили, в нынешнем Сюань-хуа-фунском департаменте; взяли Сюань-дэ-фу, проходы Губеэйкоу и, наконец, Цзюй-юнь-гуань. Затем монгольская армия разделилась на три части: одна, под предводительством Чучи (Джучи), Чагатая и Угэдэя, разоряла Шаньси, другая земли на восток, лежащая около моря в Ляо-си, и средняя, под предводительством самого Чингисхана, устремилась на Шандунь и завоевала всю эту провинцию.
Таким образом, на другой год, Монголы очутились обладателями почти всех земель, лежащих в Китае на север от Желтой реки (Хуан-хэ), за исключением десяти укрепленных мест, каковы Пекин и прочее. Кроме того, они находят отличного помощника в передавшемся им цзиньском подданном Ши-тянь-ни, который стал посредником между китайским народом и монголами; он определен темником» (17, 150).
«В это время монголы набирали уже войска из китайцев; в завоевании Хэбэй и Хэдунь участвовали 46 китайских дивизий. В самом монгольском войске виднее всех выдается Мухури» (там же, 150–151).
