Таким образом, по приведенным, даже весьма кратким сведениям можно сказать, что Свод законов Чынгыз хана, вошедший в Историю под наименованием Яса, был огромным достижением в развитии права в жизни всего человечества. В этом и заключается главная причина ее отсутствия до сих пор в подлиннике — и несомненно, нормы Ясы были заимствованы при разработке в дальнейшем правовых систем различных государств, также и международного права — примерно с периода эпохи Возрождения, но естественно, признавать это никто не собирался и пока не собирается — ведь татаро-монголы были «дикими кочевниками», причиной побед которых было их «неисчислимое количество» и «беспримерная жестокость».
Великая Яса (Йазу) была, очевидно, составной частью Алтын Дафтера — кодекса, в котором собраны были сведения о жизни и деятельности Чынгыз хана, о создании им Орды и державы. А также сведения о дальнейшей государственной деятельности монголо-татар, в том числе военно-политической, которые были наработаны после Чынгыз хана.
Несомненно, и Великая Йазу, и Алтын Дафтер будут со временем обнаружены, как будет обнаружен и государственный архив Ивана Грозного, и многое другое, считающееся «утерянным безвозвратно» — как записано в древней и мудрой книге: «Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, и нет ничего сокровенного, что не открылось бы»[153].
По приведенным у Мэн-хуна сведениям можно сделать вывод о том, что и управление войсками у Чынгыз хана было отнюдь не на уровне «феодализирующегося первобытного общества»:
У него была налажена штабная работа, правда без излишнего бюрократизма: «Чингис издает также указы, приказания и другие бумаги» (17, 229). Были для представителей центральной власти введены удостоверения-жетоны — «пайзы». Соответственно рангу чиновники носили золотые и серебряные пайзы (там же, 229), позже пайзы были и бронзовые (41, 22).
Мэн-хун отмечает, что даже во время тяжелейших боевых действий велся строгий учет захваченным у противника ценностям: «Добычу делят на пропорциональные части между высшими и низшими. Велика ли, мала ли эта добыча, всегда оставляют одну долю для поднесения императору, всему остальному составляется роспись» (17, 225).
Каким было войско у татаро-монгол («народ-войско»), какой был принцип организации, формирования и управления войсками — можно представить себе на примере русских казачьих войск, которые имели образцом монголо-татарские войска Орды-Центра XIII–XV вв.
Казаки не утратили свои качества «народа-войска» в силу определенного независимого положения, которое они отстояли в значительной мере от «европеизации» Романовых. Как известно, казачьи войска сохранили свои основные «ордынские» принципы организации и управления до XX в. (24; 25).
Стоит сказать здесь о том, что и слово «атаман» — именно татарского происхождения: есть в татарском языке слово «
И, полагаю, можно согласиться с А. А. Гордеевым в том, что именно в Ордынских войсках сложились сохранившиеся до настоящего времени, также и личные качества воина-казака — от рядовых до войсковых атаманов, такие как организованность, мужество, верность, находчивость, умение принимать самостоятельные решения без оглядки на «мнение» начальства и др.
Такой же казачий принцип формирования и управления был и в войсках татарских князей, например, в Темниковском княжестве, в одном из областей Улуса Джучи, сохранявших административную, судебную, и военную самостоятельность до постепенного расформирования их Петром I (41).
Естественно, войско, организованное по подобному принципу, было наиболее боеспособным — воины постигали военное мастерство с детства у старших братьев и отцов, с которыми и составляли единое подразделение в походе и в бою. Далее система построения войск была связана с родом и с племенем (6, 203), и, как мы знаем, «каждое племя выставляло свои тумены» (13, 34–36). Войска державы монголов из других народов также формировались строго по семейно-родовому и этническому принципу (24, 72–73) — в чем выражалось доверие государства к своему народу.
И войско монгол состояло не из ополченцев-дилетантов, а из профессиональных воинов. Они во многом превосходили и наемников, и подневольных рекрутов. Мэн-хун пишет в своем донесении, что на самом высоком уровне было у татар и коневодство, ведающее обеспечением войск основным транспортом и «боевыми машинами» того времени: «Тысяча лошадей составляет табун и в нем не заржет не одна лошадь; когда слезают с нее, то не нужно привязи: она и без того не уйдет. Качества лошади превосходны: весь день она не ест, и только ночью ее пускают пастись в поле…». У каждого человека, по выступлении в поход, бывает несколько лошадей, на которых он едет поочередно, по одному дню, от этого лошади не изнуряются и не гибнут».
