Легенда о «завоевательных походах татаро-монгол» против «коренных народов Восточной Европы, Сибири и Средней Азии» зародилась и была привнесена в историю уже в начале XIV в. восточными и западными противниками Державы Монголов — «истинными мусульманами» (арабами и персами) и «истинными христианами» — западноевропейцами. И была поддержана сепаратистами-ханами и временщиками-узурпаторами как идеологическое обоснование «самостоятельности» объявленных ими «ханств», что было одной из причин распада державы монголов. А позже явилась основой для создания легенды о «завоевании Руси татаро-монголами».
В официальной истории «монгольского завоевания Восточной Европы» почему-то одно несоответствие следует за другим: вот из Монголии выступает, направленная «гениальным дикарем-вождем» для «завоевания всего мира», огромная армия, состоящая из оторванных от натурального кочевого быта и хозяйства[175] скотоводов, направившихся в целях наживы поскольку у них ничего «своего не было», на запад Евразии. Так как эти кочевники каким-то образом уже узнали и осознали, по мнению европоцентристов, что именно там Центр мировой материальной культуры со скоплением всех благ цивилизации. Только не могут эти историки назвать, к примеру, цифру хотя бы примерную, сколько их было, войск этих.
Если их было тысяч 300, то чисто технически, их нельзя было довести даже до Урала за такой отрезок времени. Хотя бы из-за того, что корма бы не хватило миллиону коней в пути, ни подножного, ни «награбленного» — идущие впереди кони ничего не оставляли бы следующим за ними (36, 352). Обсуждали-гадали два-три века историки-европоцентристы, и остановились на цифре в 30 тысяч воинов[176] — 100 000 коней (31, 547). «Но и это количество прокормить было трудно» (там же).
Тем не менее, В. В. Каргалов определяет количество войск, принимавших участие в боевых действиях на Русской земле в 1237–1241 гг. в 120–140 тысяч воинов. Правда, он оговаривает, что это «весьма приблизительно» и что «монголов было до одной трети» из этого количества, остальные были «влившиеся аланы, кыпчаки и булгары» (49, 97).
И еще, не забудем одну истину — «использовать покоренных в качестве боевых товарищей — это лучший способ самоубийства» (31, 547). И в условиях того времени «мобилизовать венгров, мордву, куманов и даже «измаильтян» (мусульман), составлять из них ударные части, обреченные на гибель в авангардном бою, ставя сзади заградительные отряды из верных воинов» (там же) вряд ли было реально возможно. И сам Лев Николаевич понимал это, и знал, что все, кто внимательно будет читать его работы — и главное, должным образом обдумывая прочитанное,[177] при этом также не обходя вниманием те источники, на которые он ссылается — его правильно поймут.
А далее мэтр уже конкретно указывает: «Собственные силы монголов преувеличены историками» (31, 547).
Конечно, были войсковые соединения, состоящие из представителей разных народов в татаро-монгольских войсках, только вот вряд ли они были подгоняемы в бой «заградотрядами» из татар. Были эти войска присоединившимися к татарам «тюрками, мусульманами и неверными» — то есть вступали они в ряды монголо-татарской армии вполне добровольно, и воевали так же. И отношение к ним было со стороны татар соответственное — и вместо того, чтобы, по мнению монаха-католика, называть, как и принято в Западной Европе, «завоеванйых» рабами и как к рабам к ним относиться, татаро-монголы не допускали со своей стороны нарушений ни свободы совести, ни права собственности «покоренных» и «называли их товарищами» (2, 90–91).
Были в монголо-татарских войсках и русские, в большом количестве, и есть факты, что уже до начала боевых действий «по завоеванию Руси» была с татарами «некоторая часть руссов во главе с их вождем Плоскиней» (24, 22). Составляли значительную часть монгол о-татарских войск и русские князья с их войсками. Согласно официально признанным сведениям, «первый набор среди русских был произведен в 1238–1241 гг.» (31, 548)[178]. То есть, если верить официальным историкам-западникам, в самый разгар «героической борьбы русского народа против нашествия татаро-монголов».
