Поэтому, нельзя сделать вывод, что татары Чынгыз хана были «полудикими кочевниками», только лишь из того, что об их войске, передвигавшемся в походе, различные летописцы оставили примерно такого рода сведения: «Татары не нуждаются в следовании за ними провианта и припасов, потому что при них овцы, коровы, лошади и другая скотина, и они ничем иным не питаются, как их мясом. Животные же их, на которых они ездят, (сами) разгребают землю копытами и едят корни растений, не зная ячменя. Вот почему, делая привал, они (татары) не нуждаются ни в чем постороннем» (101, 3).
Здесь речь идет лишь об идеальной для своего времени организации передвижения крупных войсковых соединений — по принципу «все необходимое, и ничего лишнего», знакомому даже современному военнослужащему любой страны. Войсковые соединения монголо-татар, ничем лишним не обремененные, были вооружены и организованы на совершенном для своего времени уровне, как в тактическом, так и в стратегическом смысле (8, 253).
Монголо-татары использовали совершенно новый принцип формирования войск — непривычный как для западных и восточно-мусульманских авторов, так, поначалу, и для русских — до определенного периода — казачий. При этом войско, либо отдельное его соединение, представляет собой поселение-«племя» — Орду, которой подчинялись меньшие «племена» — поселения, в то же время и административные районы — «улусы»[96].
Ордой[97], то есть «Центром», также называлась ставка, если выразиться современным языком, главнокомандующего вооруженными силами государства монголо-татар на определенной территории.
Л. Н. Гумилев объясняет это слово так: «Слово «орда» значит «ставка хана», но в переносном смысле это эквивалент латинскому «ordo» — орден, то есть упорядоченный стан» (31, 488).
В переводах ярлыков монголо-татарских ханов с татарского языка, например, в ярлыках ханов Улуса Джучи, в том числе и в ярлыках на русском языке, встречаются выражения «в Сарае Орда кочевала», «Орда кочевала на Каонге», то есть указывается место составления и выдачи данного документа, подтверждающего чьи-либо права и привилегии, например, на ярлыках, выданных русским митрополитам в XIII–XIV вв.
Эти выражения из ярлыков, составленных на русском языке, привели историков, изучавших эти документы, к ложному выводу «о ведении золотоордынскими ханами, вместе со своей ставкой, кочевого образа жизни» (106, 265) — чему способствовало «общепризнанное мнение» о том, что монголо-татары были «полудикими кочевниками» из далеких степей Халха.
Несомненно, ставки монгольских ханов имели свойство становиться, причем весьма часто, также и мобильными походными штабами. При ставке имелся также соответствующий административный аппарат с канцелярией (там же, 267).
Мобильность ставки обеспечивала гораздо большую эффективность управления подвластными территориями, также и должный контроль со стороны администрации хана за соблюдением законности местными властями. В то же время весьма способствовало это управлению войсками и поддержанию их боеготовности.
И частые разъезды «правительства» по территории государства, думается, отнюдь не говорят о том, что ханы Улуса Джучи, например, вели исключительно «кочевой образ жизни», поскольку, мол, никак отвыкнуть не могли от своей «дикости» — встречаются и такие домыслы в историографии.
Как замечает академик М. А. Усманов, специально изучавший государственные документы монголо-татар, перевод «орда кочевала» является не совсем точным переводом со старотатарского языка «тюркского оригинала
М. А. Усманов объясняет, что «предположение это подтверждается данными оригиналов ханских ярлыков. Например, жалование Токтамыша написано «в бытность Орды в Ур-Тубе на Доне…». Ярлык Тимур-Кутлуга написан «в бытность Орды в Муджавиране на берегу реки Днепра»… У Улуг-Мухаммеда читаем: «Написано в бытность благословленной Орды в Крыму…» (там же).
Необходимо также отметить: как войска средневековых татар, так и зачастую и их самих конкретно — как рядовых бойцов, так и высший и средний командный состав очевидцы наблюдали в походных, полевых условиях. Это и информаторы араба Ибн-аль-Асира, и посещавшие монголо-татар лично европейцы Гильом Рубрук и Плано Карпини, и китаец Мэн-Хун, и многие другие, чьи сведения попали в исторические источники, составившие основу официальной истории о монголо-татарах.
