В приведенных высказываниях ясно видно — именно официально принятое Единобожие было распространенной религией татар, но, следует заметить — будем объективны — в рассматриваемое время, как и позднее, основная часть татар особой набожностью и догматизмом, как видим, вовсе не отличалась[127].
Вильгельм Рубрук о встрече с Менгу ханом: «И он протянул ко мне посох, на который опирался, говоря: «Не бойтесь». Я, улыбаясь, сказал тихо: «Если бы я боялся, то не пришел бы сюда». Хан спросил у толмача, что я сказал, и тот перевел ему. Затем он начал исповедовать мне свою веру. «Мы, моалы, — сказал он, — верим, что существует только единый Бог, Которым мы живем и Которым умрем, и мы имеем к Нему открытое прямое сердце». Тогда я сказал: «Он Сам воздаст за это, так как без Его дара этого не может быть». Он спросил, что я сказал; толмач сказал ему; тогда он прибавил: «Но как Бог дал руке различные пальцы, так Он дал людям различные пути. Вам Бог дал Писание, и вы, христиане, не храните его» (88, глава 46).
В приведенном высказывании хан Менгу приводит вкратце содержание положений Корана, в которых изложен укор в адрес отдельных «обладателей Писания» (христиан) — именно тех из христиан, которые уклонялись от принципа Единобожия (в отличие, например, от несториан): «17 (14). И с тех, которые говорят: «Мы — христиане!» — Мы взяли завет. И они забыли часть того, что им было упомянуто, и Мы возбудили среди них вражду и ненависть до дня воскресения. А потом сообщит им Аллах, что они совершали! 18 (15). О обладатели Писания! К вам пришел Наш посланник, чтобы разъяснить многое из того, что вы скрываете в Писании, и проходя мимо многого» (56, 104). (Напомню, что в процитированном тексте слово
И по словам Рубрука видно, что хан Мэнгу, верующий в единого Бога, критически высказывается в адрес христиан, тем самым отделяя себя от них — то есть не Христианство исповедал Менгу и другие чингизиды. Также обратим внимание на то обстоятельство, что «Чингизиды-царевичи согласно Ясе не могли быть крещены» (30, 159). И выше мы видели, с Буддизмом Единобожие татар тоже не имело ничего общего.
Но в таком случае, принцип Единобожия и некоторые другие известные нам нормы в своем вероисповедании и мировоззрении рассматриваемая часть татар могла позаимствовать только из Корана — больше неоткуда.
Сведения о религии татар Чынгыз хана отразились в сочинениях арабского летописца Эломари (конец XIII — начало XIV вв.) (101, 207): «Что касается царства Туранского (державы монголов. —
Также араб пишет, что с ханами Улуса Джучи у них (арабов и их правителей мамлюков) «близкое родство и дружба», и военный союз (против Хулагуидов Персии) — соответственно, «неверными» называть их араб уже не решается, несмотря на некоторые различия в исповедуемых теми и другими «течениях» Ислама.
И как увидим, основная часть средневекового татарского народа — чингизиды и «единоплеменные с ними поколения» весьма последовательно придерживались изложенных в Коране основных норм, а одна из них, как общеизвестно, веротерпимость: «Поистине, те, которые уверовали, и те, кто обратились в иудейство, и христиане, и сабии, которые уверовали в Аллаха и в последний день и творили благое, им их награда у Господа их, нет над ними страха, и не будут они печальны» (56, 33). «Когда отправляетесь по пути Аллаха, то различайте и не говорите тому, кто предложит вам мир: «Ты — неверующий», домогаясь случайностей жизни ближней» (там же, 92).
Но, вероятно, не исповедовали Ислам тогда татары в установленных и общепринятых в «официальном мусульманстве» формах: с отправлением культа на арабском языке, с принятием всех догматов и «позднейших наслоений» в виде наставлений богословов в дополнение к Корану — обширнейших, порой содержащих противоречивые положения материалов, заполнявших уже тогда библиотеки мусульманских городов.
Рассмотрим другие сведения в пользу изложенной версии.
