Алена приехала в небольшую страну на Балканах вместе со своим отцом. Профессора Кочубея, специалиста по судебной антропологии, избрали главой международной комиссии, которая должна провести экспертизу останков расстрелянной королевской семьи. Работа была проделана большая, осталось лишь огласить итоги. Но отца убили, а за его ноутбуком началась настоящая охота! С Аленой тоже стало твориться необъяснимое – сначала девушку объявили опасной преступницей, потом на ее жизнь несколько раз покушались... Кажется, все дело в легенде, что принцессе Василисе Любомирович много лет назад удалось спастись от гибели, и сейчас кому-то очень не выгодно оглашение результатов исследования. Неужели она до сих пор жива? Алена сама берется раскрыть эту тайну...
Светлой памяти моей мудрой и горячо любимой бабушки Лены, давшей мне путевку в жизнь и настоявшей на том, чтобы ее первый внук был назван не Димой или Сережей, а Антоном
– Госпожа Кочубей, мои самые искренние соболезнования!
Высокий седовласый мужчина в хорошо сидящем черном костюме, с черным же галстуком, в узле которого матово посверкивала белая жемчужина, поднялся навстречу Алене, вышедшей из кабинета главного патологоанатома.
Все происходящее представлялось Алене дурным сном. Она не знала, как себя вести и что делать. Ей казалось, что вот-вот все прекратится, она откроет глаза – и окажется в кровати. Выяснится, что ей пригрезился ночной кошмар и что все на самом деле в полном порядке.
И самое главное – что ее папка, горячо любимый единственный папка, жив.
– Господин профессор Кочубей был гордостью международной науки! Это невосполнимая потеря для всех нас! От лица Академии наук соболезную вам, уважаемая госпожа Кочубей, и вашему семейству! Разумеется, с учетом трагических обстоятельств все расходы по погребению берет на себя академия…
Мужчина вещал о чем-то еще, а Алена стояла рядом и смотрела в пустоту. «Этого не может быть, не может быть, не может быть… – билась у нее в голове единственная мысль. – Папа ведь был совсем еще даже не старый. А, ну да, он ведь умер не от болезни, его убили…»
Девушка почувствовала, что в горле встал комок, а на глаза наплывают слезы, и приказала себе держаться. Ведь она, в конце концов, дочь самого Павла Леонидовича Кочубея, ученого с мировым именем, признанного эксперта в области судебной антропологии! И она не имеет права распускать нюни!
Но на сердце было ужасно тяжело, хотелось убежать, унести ноги из этого унылого, уродливого бетонного здания, на табличке у входа в которое значится: «Столичный институт судебной медицины». Хотелось кинуться прочь, обратно в гостиницу, залезть под одеяло, накрыться им с головой и зареветь всласть. Только это не поможет. Не поможет вернуть папку к жизни. Ее дорогого, милого, неисправимо оптимистичного папку. Профессора Павла Леонидовича Кочубея.
Представитель Академии наук продолжал декламировать что-то пафосным тоном на не очень чистом английском. К Алене подошел невысокий лысый мужчина в белом халате и произнес:
– Госпожа Кочубей, если не ошибаюсь? Прошу вас следовать за мной!
Алена извинилась перед типом из академии и отправилась по длиннющему коридору вслед за коротышкой в халате. Девушка была готова следовать за ним дни, месяцы, годы напролет, потому что знала: когда они достигнут конечной цели, ей придется столкнуться лицом к лицу с ужасной правдой.
Они зашли в лифт, который унес их куда-то в недра Столичного института судебной медицины – под землю. Как будто в преисподнюю! И снова бесконечный коридор, стены которого выкрашены унылой болотной зеленью. Миновали двери на фотоэлементах и оказались в просторном зале. Алена поежилась, но не столько от холода, сколько от страха. Коротышка в халате подошел к блестящим металлическим ячейкам, вмонтированным в стену. Уверенным, привычным движением потянул на себя один из стальных квадратов.
Перед Аленой предстало человеческое тело. Девушка поспешно отвернулась, чувствуя спазмы в горле. «Не может быть, не может быть, не может быть…» – вновь застучало в ее голове. Она уставилась на потрескивающую и мигающую неоновую лампу в противоположном конце помещения. Алене казалось, что пока она не бросит взгляд на тело, все будет в полном порядке. Все будет по-старому. Возобновится прежняя привычная жизнь, прерванная телефонным звонком ранним утром около двух часов назад. Этот звонок изменил всю ее жизнь. Потому что представитель полиции сообщил ей, что найдено тело ее отца-профессора.
Слово «тело» не оставляло надежды. Это значило, что папка… что ее милый, родной папка мертв! И ее просили посетить морг Столичного института судебной медицины, чтобы принять участие в процедуре официального опознания покойного. Морг… Какое жуткое, уродливое слово!
После звонка Алена вела себя как сомнамбула. Быстро оделась и спустилась в холл гостиницы – ее должен был забрать автомобиль. Она была уверена, что произошла нелепая ошибка. И отчего-то решила, что столкнется с папкой именно там, в холле. И что они вместе вернутся в номер, весело болтая. И тотчас забудут о страшном недоразумении.
Но, похоже, все вокруг были уверены в том, что ее отец мертв. У покойника, на опознание которого ее пригласили, были найдены документы. Но ведь это ничего не значит, твердила Алена, сидя в автомобиле, который нес ее по ночной столице. Документы у папки могли, к примеру, украсть – его рассеянность легендарна! Карманнику не составляло ни малейшего труда стырить бумажник с паспортом. А потом тот самый воришка угодил под машину – и все решили, что это и есть профессор Кочубей.