Чтобы хоть немного согреться, Эдериус подтянул колени к груди.
— Скорей всего в Бей'Зелле. Я не уверен. Я видел только ее лицо и какую-то кухню.
Изгард кивнул:
— Начнем с Бей'Зелла. Я сегодня же ночью пошлю туда гонцов. — Он бросил одеяло Эдериусу. — Прикройся, старик. Я не хочу, чтобы ты простудился насмерть.
— У меня есть кое-какие специальные узоры, сир. Они помогут мне найти девушку. Как только рассветет, я погляжу в книгах.
— Посмотри немедленно, старик, — бросил Изгард, выходя из палатки, — не пройдет и минуты, в лагере будет светлей, чем днем. Я здесь, чтобы воевать, и ни для чего больше. Я не намерен отдыхать, не намерен спать, пока все мои враги не будут повержены. Пока я не объявлю себя властителем Бей'Зелла.
Ангелина ехала почти с фанатической осторожностью. Она безумно боялась упасть с лошади и разбиться как хрустальный бокал, вернее, разбить то, что у нее внутри. Герта все время оглядывалась на нее со спины своей старой клячи, и каждый раз Ангелине приходилось напрягать все силы, чтобы не покраснеть как маков цвет. Она впивалась ногтями в бедро, но даже эта крайняя мера не всегда помогала. Последнее время она краснела буквально по всякому поводу, а то и вовсе без повода.
Они направлялись через горы Ворс к границе Рейза и дальше. Изгард вытребовал ее в лагерь. И на следующий же день после получения депеши небольшой отряд — она, Герта, Снежок, дюжина вооруженных слуг и повар — выехал из крепости. Ангелина не ожидала, что все произойдет так быстро, и только сейчас начинала осознавать смысл случившегося.
Она на пути к военному лагерю. Она едет на войну.
При этой мысли Ангелина с неудовольствием наморщила лобик и наклонилась приласкать Снежка.
Снежок сидел в седельной сумке по правую руку хозяйки и был настолько несчастен, насколько может быть никчемный пес. Он поднял на Ангелину большие темные глаза, в недоумении покачал своей безмозглой головкой и пропищал что-то, как угодивший в мышеловку мышонок.
Может, его укачивает? Ангелине захотелось остановиться и приголубить собачку. Официально она считалась главой их маленькой экспедиции, и по первому ее слову все должны были остановиться. Но Ангелина не решалась отдать приказ. Что, если на нее никто не обратит внимание? Или дюжие солдаты, все двенадцать, начнут смеяться при звуке ее голоса? Когда жив был ее милый отец, в таких случаях она просто шла и говорила ему, чего хочет. И через пару секунд он озвучивал ее желания своим сочным раскатистым баритоном. Уж его-то никто не посмел бы проигнорировать, даже сам Изгард.
Ангелине вдруг стало грустно. Она погладила шелковистые ушки песика.
По правде сказать, она чувствовала себя не лучше Снежка. Даже прекрасное синее небо и благоухающий цветами горный воздух не могли утешить ее. А еще Герта, которая тряслась над своей госпожой, как наседка над цыпленком. От этого Ангелина чувствовала себя кругом виноватой маленькой лгуньей, негодной обманщицей, а дорога под копытами лошади казалась ухабистой, как корка на яблочно-ореховом пироге Дэм Фитзил.
Стоило Ангелине представить себе этот пирог с яблоками и фундуком, как ее затошнило. При одной мысли о еде, даже об обожаемой клубнике со сливками, в животе у нее что-то обрывалось. Мало того — раздавалось громкое и неприличное урчанье. И в довершение ко всем несчастьям щеки ее снова залились пунцовой краской.
— Вы хорошо себя чувствуете, госпожа? — окликнула ее Герта. Без обычных булавок и шпилек во рту она выглядела как-то странно и сиротливо, как скрипач без смычка.
— Нормально, Герта. Просто... — Ангелина огляделась вокруг. Она увидела серые утесы с яркими пятнами лужаек, низкорослым кустарником и странными птичками, порхающими над ними, увидела солнце, огромное и желтое и безоблачном небе... — Просто немного жарко. Вот именно. Жарко.
— Что ж, сделаем привал. — Герта обернулась к сопровождающим их мужчинам. — Всем остановиться! Поставить палатки! Ее величество хочет немного отдохнуть в тени. Эй, ты, с шестом, сбегай поищи холодной воды для госпожи. А ты, с сумками, распакуй-ка одну, вытащи самое лучшее одеяло и расстели на земле. Поживее! Не заставляйте госпожу ждать. Ногти потом почистите.
Глядя, как распоряжается Герта, Ангелина испытывала смешанное чувство вины и облегчения. Она восхищалась умением старой Герты заставить слушаться себя; она рада была передохнуть хоть немного, и все-таки все было хуже не придумаешь. Герта заботится о ней, Герта любит ее не меньше, чем Снежок, не меньше, чем любил папочка, а она так гнусно обманула преданную служанку.
Продолжая хмуриться, Ангелина соскользнула с лошади. Ее мутило, не помогало даже теплое тельце Снежка, которого она прижимала к груди. Если бы все дело было в чувстве вины, Ангелина, наверное, совладала бы с собой. Но в глубине души она знала, что причина совсем не в этом.