Тесса яростно водила кистью по пергаменту. Она не знала, что и как делает; знала только, что, чего бы это ни стоило, должна покрывать новыми и новыми узорами лежавший перед ней лист. От этого зависело что-то очень важное.
Голова разламывалась. Правую руку точно раздирали когтями невидимые звери. За спиной у нее Эмит смешивал краски, которые, Тесса не сомневалась в этом, никогда ей не понадобятся. Его матушка по-прежнему дремала на стуле.
Время больше не имело значения. Тесса не смогла бы сказать, десять часов или десять секунд пролетели с момента, когда она в первый раз окунула кисть в золотую краску. Выраставший на листе пергамента узор был единственной ее связью с миром. Она больше не могла управлять им. Он жил своей собственной жизнью. Верткие членистоногие существа расползались по странице, карабкались по толстым ветвям невиданных разноцветных деревьев; их тонкие язычки и хвосты, как лианы, опутывали каждую часть рисунка, проникали всюду.
Тесса на ощупь пробиралась сквозь сплетения линий. Она не знала, куда направляется и с чем столкнется в следующую минуту. Ей не на кого было полагаться — только на собственное чутье. Она поступала так, как считала правильным. Золотые чернила — правильный выбор. Тут ошибки быть не может. Она хлестала золотыми плетьми черные фигуры гонцов, перекрещивала их золотыми крестами. И знала, что это оказывает какое-то влияние на битву среди осколков огромных валунов. Подушечки пальцев слегка покалывало, и Тессе казалось, что это хороший знак.
Она полагалась только на свою волю. Она хотела помочь Кэмрону Торнскому, и это желание заставляло ее снова и снова погружать кисть в краску, прочерчивать на пергаменте все новые линии. Дэверик заслал ее в этот мир с какой-то целью. И с каждым взмахом кисти, от которого полчища врагов рассеивались, как рассеивается утренний туман с первыми лучами солнца, Тесса укреплялась во мнении, что эта таинственная цель — не что иное, как борьба с гонцами Изгарда Гэризонского.
В них есть нечто противоестественное. От соприкосновения с ними во рту остается противный привкус. Тесса представила себе темную копошащуюся массу, и волоски у нее на коже стали дыбом. Они напоминали черных тараканов, облепивших разлагающийся труп.
А в следующую секунду кисть заплясала у Тессы в руке. Одно из чудовищ взглянуло прямо ей в глаза.
Только что это был всего лишь один гонец из массы себе подобных. Внезапно он остановился, помедлил секунду, а потом повернул к ней отвратительную физиономию с расплывающимися, ускользающими чертами. Прищуренные от солнца глаза блуждали по сторонам, словно искали чего-то, и наконец остановились на лице Тессы и уставились на него неморгающим злобным взглядом хищника. Губы чудовища растянулись в неторопливой усмешке, а потом лязгнули челюсти — словно захлопнулся капкан.
Тесса отшатнулась. Стул со скрипом отъехал назад. Кисть дернулась в ставшей непослушной руке и прочертила по пергаменту кривую изломанную линию.
— Тесса! Тесса! С тобой все в порядке? — Эмит впервые за все время их знакомства назвал ее по имени. — Оторвись, отложи этот узор.
Сердце Тессы готово было выскочить из груди. Ее бросало то в жар, то в холод.
— Ничего, Эмит, все нормально, — пробормотала она, с трудом справляясь с дрожью в голосе. — Ничего, просто... — Она не могла подобрать слова. — Ничего.
— Вам надо остановиться, мисс. Прямо сейчас.
— Я не могу, Эмит. — Тесса хотела объяснить ему, что она не может оставить Кэмрона одинокого и беспомощного, окруженного гонцами. Но потом поняла, что лучше ничего не говорить. Сейчас в ее устах любые слова покажутся просто истеричным бредом.
Она снова взялась за кисть, снова погрузила ее в краску, успокаивая себя доводами рассудка: в самом деле, разве может какая-то рисованная фигурка причинить ей вред? Ведь поле боя так далеко отсюда, от тихой и безопасной кухни матушки Эмита. Гонцам не вырваться из рамок узора. Она просто дурочка, если способна поверить в такую чушь. Тесса решительно коснулась кистью страницы. Рука все еще дрожала, и линия получилась не такой четкой, как хотелось, но этого оказалось достаточно, чтобы опять оказаться в гуще сражения.
Ее встретил зловещий вой гонцов и лязг металла. В нос тут же ударил запах тухлого мяса. Не бойся, убеждала себя Тесса, продираясь сквозь толпу врагов.
Краски на рисунке словно дымились. Руки по-прежнему тряслись, и от неверных мазков по узору разлетались золотые брызги. Тесса постаралась представить себе, как гонцы отступают, разбегаются, падают мертвыми. Сама не понимая, что делает, она принялась заключать каждую фигурку в золотую рамку и сковывать золотыми наручниками.
Это сработало. Враги становились все более вялыми и податливыми.
Но ей хотелось большего. Она зачеркнула массу гонцов одной толстой линией. Не успела золотая краска впитаться в пергамент, Тесса почувствовала, что ситуация снова выходит из-под контроля.
Какая-то новая краска, еще ни разу не использованная в этом узоре.
