Благодаря хитроумной политике и обходительности Райвиса они были окружены особой заботой. По крайней мере раз в день юнга приносил в их каюту поднос со свежим хлебом, горячим сидром и мясом. Тесса была не уверена, что Райвис платит за еду: кошелек его почему-то оставался таким же пухлым, как в начале путешествия.
— Свистать всех наверх! Вижу землю!
Тесса обернулась на крик. Кричал не матрос, а всего лишь какой-то мальчишка, изображающий из себя морского волка. Но, проследив за его взглядом, Тесса — далеко-далеко к северо-западу от корабля — и вправду увидела землю. У нее замерло сердце. Мэйрибейн. Еще одно путешествие подходит к концу.
Тесса побежала на верхнюю палубу. Она уверенно проталкивалась через толпу возбужденных женщин, детей, матросов палубной команды и ловко увертывалась от встреч с пассажирами-мужчинами. Теперь Тесса чувствовала себя на корабле как дома. Она привыкла даже к длинной юбке и научилась карабкаться по лестницам и перепрыгивать с палубы на палубу с ловкостью заправского моряка. Райвис только посмеивался. Он говорил, что настоящей рейзской леди из нее не получится никогда. Звучало это довольно обидно, но Тесса почему-то не обижалась.
Она ухватилась за перила и наклонилась над водой. Полуденное солнце пекло макушку, над головой кричали чайки — кстати, впервые за время путешествия, и Тессе удалось убедить себя, что из-за близости земли воздух стал более свежим и менее соленым.
— Ну и картина! Ей-богу, от такого зрелища кровь быстрей бежит по жилам, — раздался у нее за спиной голос Райвиса.
Тесса кивнула, не оборачиваясь, чтобы поздороваться с ним:
— Чудесно, правда? Сколько нам осталось плыть?
Райвис засмеялся низким хрипловатым смешком:
— По правде говоря, меня восхитила вовсе не эта туманная перспектива, а нечто куда более конкретное.
Тесса в замешательстве поспешно отступила от перил и попыталась возмущенно хмыкнуть, но вышел лишь какой-то придушенный писк. Райвис умел выбить ее из седла.
Он широко улыбнулся:
— Я не хотел тебя смутить.
— Именно этого ты и добивался.
Тесса оправила юбку и отвернулась от него. Монеты в висевшем на поясе кошельке негодующе зазвенели.
— Ты забрала пожитки с нижней палубы? — как ни в чем не бывало спросил Райвис. — От вида земли все потеряли головы. Именно в такие моменты воры обычно проворачивают свои махинации.
Тесса, все еще раздраженная, ткнула пальцем в узел со своими вещами:
— Все со мной. Так когда мы будем в порту?
Райвис, прищурившись, поглядел на море:
— Ну, не так уж скоро. Это только кажется, что земля близко. Хорошо, если до темноты пристанем.
Райвис оказался прав. «Бурав» прибыл в порт, когда по совершенно темному небу уже величаво плыла бледная луна. Набережная была освещена сотнями факелов. Едкий дым от них поднимался вверх и доходил до носа корабля. Вокруг сновали юркие лодчонки. Некоторые подплывали так близко, что Тесса поражалась, как гребцы ухитряются не врезаться в корабль. Все паруса, кроме кормового, были спущены, и «Бурав» входил в гавань на предельно сниженной скорости.
Дул лишь слабый ветерок, но такой холодной ночи ни разу не было за все время путешествия. Тесса плотнее запахнулась в плащ. По сравнению с бейзеллским портом килгримский был освещен очень скудно, а сам город с рассыпанными между холмами домишками казался каким-то жалким, лишенным настоящего центра. Райвис рассказывал ей, что Килгрим — всего лишь перевалочный пункт, отсюда пассажиры, как правило, отправляются дальше.
Тесса уже больше часа не видела Райвиса. Он небось выспрашивает у матросов, где лучше переночевать, поесть и нанять лошадей. Он вечно занят подобными вещами.
Корабль тем временем развернулся. Теперь он шел вдоль порта. С пристани на борт прыгали грузчики; матросы закрепляли страховочные канаты и веревки. У жителей Мэйрибейна были странные голоса — резкие и гортанные. Они так и сыпали замысловатыми ругательствами и проклятиями, замолкая лишь для того, чтобы почтительно поклониться даме или подмигнуть застывшему в благоговейном удивлении мальчишке.
Через минуту корабль было не узнать. Все пришло в движение: пассажиры, матросы, грузчики. На набережной шла оживленная торговля. Лоточники наперебой предлагали свой товар — горячие пирожки и холодное пиво — пассажирам, за неделю соскучившимся по этим деликатесам.
Тессе стало нехорошо от этой суеты и давки. Факелы, крики, темные фигуры напомнили ей битву среди валунов. Не сознавая, что делает, она прижала к щеке обожженную ладонь. Кожа была очень горячей.
— Я уж подумал, что потерял тебя.
Тесса подскочила от неожиданности, хотя сразу поняла, что это Райвис. Он успел переодеться, причесаться и до блеска начистить сапоги.
— Ты в порядке? — Не дожидаясь ответа, он протянул руку. — Давай свои вещи.
Тесса подала ему узел. У нее не было ни малейшего желания отстаивать свою самостоятельность. Руки их встретились.
— Не бойся, — сказал Райвис. — Я все время буду рядом.
