Отдав распоряжения, мужчина скрылся в ванной комнате. А Иллисса запоздало поняла, что им с мужем предстояло жить в одних комнатах. В отличие от Вастилианы, в Северной империи редко когда муж и жена селились в разных помещениях. Обычно императорская семья поступала так, но это явно не относилось к Эвьяру. Иначе и на корабле он нашел бы для жены отдельную каюту. Девушка знала, что пустые помещения для пассажиров там точно были.
Сделав все, что от них требовалось, девушки поспешили покинуть комнаты. Иллисса осталась одна, если не думать о муже, находящемся за стеной. Обхватив плечи руками, она подошла к окну. На родине еще стояло лето. Пригревало солнце, заставляя искать укрытия от жары по беседкам или в тени у фонтанов. Наверное, деревья только начинали менять цвет листвы. И то не все, а только те, что боятся легчайших морозов. Еще цвели цветы, а садовник то и дело поправлял фигурные кусты, обрезая особо шустрые веточки, портившие композицию.
Здесь все было не так. Деревья уже пожелтели, некоторые потихоньку начали сбрасывать листву. Трава еще сохраняли зеленый цвет, но явно пожухла от заморозков. Море было тяжелое, серое, цвета облаков, укрывших небо. Солнце даже не пыталось пробиваться сквозь плотную завесу. Зато в любой момент мог начаться дождь, если не снег.
Девушка понимала, что держится с трудом. Хотелось бы остаться одной, чтобы выплакать все, что успело накопиться. Она надеялась, что так и будет, ее оставят хоть на одну ночь в комнате. Увы, надеждам не суждено было сбыться. Что на корабле, что в усадьбе, рядом с ней будет муж.
Принцесса не могла пожаловаться на Эвьяра. Он не обижал ее, в чем-то был предупредителен, отчасти заботлив. Но во многом оставался равнодушным, как это бывает между чужими людьми. И от этого было тяжело вдвойне. Девушка понимала, что ничего уже не изменить, и надо принимать свое новое положение, но у нее не было сил. Все, что хотелось – лечь, и просто лежать, ничего не делая. Но на это можно было не рассчитывать, хотя бы потому, что муж обязательно потребует исполнения супружеского долга. Потому что ему нужен наследник. А лучше не один.
Даже в Астизире, где царили вольные нравы, и попытки заигрывать и намекать на непристойности невесте будущего правителя считалось нормой, она не чувствовала себя птицей, запертой в клетке. Сейчас же принцессе казалось, что ей сначала подрезали крылья, а потом заперли, чтобы она точно не смогла улететь. Пусть клетка ее невидима, внешне сохраняется призрак свободы, от этого не становится легче. Если от Астизиры до Вастилианы было незначительное расстояние, рядом были верные люди, не говоря о шпионах семьи, всегда можно было послать весть домой, то в Империи все было не так. Даже если при дворе и были проверенные люди, донесения до родины шли долго. Фактически, только во время навигации, когда можно было через проверенных купцов передавать почту. Если император что-то сотворит с невесткой, то ее семья не узнает об этом долгое время. После чего послы Камруса первыми падут на колени перед молодым императором, рассказывая официальную версию о сквозняках, проблемах с пищеварением на новом месте или взбесившемся коне.
Еще раз вздохнув, Иллисса прижалась лбом к стеклу. С каждой минутой ей все больше казалось, что она разделит участь сестры. Но именно сейчас подобная участь стала казаться ей не ужасом, а избавлением. Потому что вырваться из клетки возможности не было. Или смириться и терпеть, или…
Последняя мысль так и не успела оформиться. Эвьяр подошел и обнял жену.
– Грустишь?
– Нет, – она попыталась спорить.
– Я вижу, – он заставил ее отвернуться от окна и прижал к себе. – Можешь думать, что я бесчувственный чурбан, невнимательный, думающий только о себе и империи, но это не так. Мне тоже сложно. Может, в чем-то проще, потому что я мужчина. И некоторые потребности в любом случае надо удовлетворять. Лучше с женой, чем плодить бастардов.
– Законный наследник всегда лучше, чем сомнительного происхождения, – возразила Иллисса.
– Законный живой наследник, – уточнил Эвьяр. – От женщины, которая нравится. Я хочу узнать тебя, Иллисса, именно тебя, а не принцессу, сестру императора Вастилианы, брак с которой выгоден и твоей стране, и нам. А еще я хочу, чтобы ты узнала настоящую империю. Не ту, которая известна сторонникам отца, а ту, которую вижу я, в которой живут обычные люди, с их проблемами, радостями, надеждами. А ты? Ты хочешь этого?
– Я… Я могу только надеяться, что ты не обманываешь меня, что за красивыми речами не скрываются пустые обещания… – девушка все-таки всхлипнула.
Эвьяр подхватил ее на руки, отнес в кресло и сел, прижимая жену к себе. Не пытаясь успокоить, давая возможность выплакаться. И без того она держалась долго. Он ждал подобного с их первой ночи, но то ли Иллисса оказалась не так впечатлительна, то ли просто хорошо умела держаться. И все равно настал момент, когда эмоциям надо дать выход. Лучше сейчас, когда ее жизнь в новом месте только начинается.
