Изгнали из дома, лишили будущего, убили самых близких — королевская семья никак не хочет оставить Про́клятого мага в покое, и их труды не останутся без последствий. Теперь Луциан совсем не тот человек, каким он был раньше. И играть он будет по новым правилам, которые сам же и напишет. Теперь это самый сильный маг своего мира, врагам придёт постараться. Новые знакомые, новые интересы, новые цели. Он ещё не знает, через какие испытания ему предстоит пройти, но судьба любит удивлять. Сможет ли он остаться человеком?
Луциан поднял голову и огляделся. Это была какая-то тёмная комната с деревянными стенами и маленьким окном. Он сам валялся на кровати, где бельё хоть и было вроде бы чистое, но уже давно не белое, а сероватое. Память медленно возвращалась, заставляя об этом жалеть. Он был в кабаке. И ему ещё повезло, что заведение было добропорядочным, и тут были комнаты для отдыха. Чаще всего желающих оставаться на ночь не было, зато перепившие клиенты могли как раз прийти в себя. И кажется, Луц уже давно обосновался в этой комнате. В голове была тяжесть, в желудке — пустота, во рту явно кто-то сдох, давно. На тумбочке стоял тазик и кувшин с водой. Кое-как прополоскав рот и вылив всю оставшуюся воду на голову, он если и не стал человеком, но смог довести себя до состояния, в котором можно было спуститься вниз, в зал.
— С пробуждением, — за стойкой как раз стоял местный хозяин, который поприветствовал своего постояльца с улыбкой. — Чего желаешь?
— Подохнуть, — выдохнул Луц, щурясь от света, как оказалось, за окном светило яркое солнце, так что зал был хорошо освещён.
— Могу предложить завтрак. Извини, яд не повезли, но можем проверить, не появилась ли у тебя аллергия на мясо, — хохотнул владелец трактира.
— Я там устроюсь, — Луц махнул в самый дальний угол, где стоял стол, практически в тени.
Маг уныло поплёлся в указанном направлении, рухнул на стул и закрыл лицо ладонями. Боль от потери никуда не ушла, но сейчас хотелось не убивать, а самому отправиться в след за своей воспитанницей. Но перед глазами вставал Лерой, потерявший свою любовь, и совесть начинала грызть с новой силой. А пока она грызла мага, о самоубийстве не было и речи. А ещё память напоминала, что на его территории уже появились какие-то поселения, и их нельзя было бросать на произвол судьбы. Луциан застонал.
— Держи, — перед страдальцем поставили стакан с полупрозрачной зелёной жидкостью. — Варит местная ведьма. Отлично приводит организм в чувство после запоя.
Луциан подозрительно покосился на пойло, но хозяин лишь рассмеялся, выставляя на стол миску с жидким супом, а после и тарелку с мясом, исходящим соками и умопомрачительными ароматами.
— Не переживай, я не буду тебя травить. Ты ещё не рассчитался со мной, так что пока будешь жить.
Луциан снова покосился на хозяина, потом на стакан, но что ему было терять. Вкус у напитка был каким-то травяным, увы, он смог распознать лишь что-то напоминающее мяту. Зато в голове на самом деле прояснилось, вроде даже вернулись адекватные вкусовые ощущения. Теперь ему не хотелось выплюнуть что-то, что там жило своей жизнью уже не первый день. Суп проглотился практически моментально. Желудок, уже не ожидавший такой роскоши, довольно заурчал, принимая еду, а не привычный алкоголь. Когда очередь дошла до мяса, уже сам мужчина был готов замурчать от удовольствия. К тому моменту, как он закончил есть, хозяин трактира подсел к нему за стол.
— Как самочувствие?
Луциан внимательно посмотрел на подсевшего. И ведь понятно, что сейчас его спрашивают не только про физическое, но и душевное состояние, но что ответить, когда сам не знаешь ответ.
— Мне надо вернуться домой, — с тяжёлым вздохом признался молодой мужчина. — Там ещё могут остаться какие-то дела.
— Надо, — кивнул хозяин. — Жить вообще надо.
— Это сложно.
— А никто и не говорил, что будет просто. Но неужели ты готов доставить кому-то такую радость и не жить? Как думаешь, у меня тут всё легко и просто получилось? Мне мою таверну три раза поджигали, ещё раз пять демонстративный погром устраивали, а уж сколько угроз было, я не считал. И это я тебе рассказываю про те случаи, когда мне намеренно вредили, а не по пьяни или случайно. Но моё дело живёт, я — вместе с ним. И каждый день я поднимаю чарочку за тех, кто со мной, даже если их уже нет в живых. А своих врагов я не вспоминаю, много чести.
— И что, твои враги все сча́стливо живут? — скептически поинтересовался Луц.
— Кто-то жив, кто-то нет. Не всех можно отправить на тот свет, что уж тут поделать.
