«Милые мои, — писал Илья. — Вот я и в Англии, в Портсмуте… Мы рассчитывали прийти гораздо раньше, да задержала непогода. Начиная с Кронштадта и до самых берегов Англии нас все время трепало. Теперь завязнем в Портсмуте недели на две: течь показалась — надо чиниться. Наш фрегат оказался совсем старым, негодным судном. Странно, что такое судно, говорят, уже назначенное на слом, отправили в кругосветное путешествие! Нас ждут обязательные бури (так говорит наш старый штурман, с которым я очень подружился, знает покойного отца) в Бискайском заливе, в Индийском океане и, быть может, у берегов Японии. Поэтому надо своевременно исправить все грехи „Дианы“. Что сказать вам о людях, которые на два года заперты со мною в старую деревянную коробку, носящую красивое имя „Диана“? Командир — сухой эгоист, неприветливый и почти всегда не в духе. Хороший служака, но никем не любим, и, кажется, сам никого не любит. Но дело знает. К сожалению, с матросами излишне крут: почти каждый день у нас на баке производится порка матросов. Это отвратительно. Матросы называют его „палачом“. Ужасное прозвище! Старший офицер Степан Степанович Гнедой — кубышка по фигуре — не ходит, а катается по палубе, всегда куда-то торопится и суетится. Отчаянно дерется — „чистит зубы“ матросам и притом еще философствует: „Нельзя, — говорит, — не бить, — на бое матушка Россия держится! Везде, — говорит, — всеобщая лупка идет. В деревнях мужиков дерут, в казармах — солдат, в школах — учеников, во всех школах: в корпусах, в гимназиях, в семинариях духовных. В семьях — детей лупцуют. Меня отец драл, как Сидорову козу, отца дед лупцевал и так далее до Адама. „Бамбуковое, — говорит, — положение (слово „бамбуковый“ — его любимое. Так его «бамбуком“ мы и называем, а матросы «мордобоем“ зовут). К чести его надо прибавить, что после мордобоя он сам, по-видимому, мучается и часто, избив матроса, потом на другой день дает ему двойную порцию водки или даже извиняется. Хотя он и драчун, но матросы к нему относятся добродушно. Терпелив русский народ! Конечно, при таких командирах, боцмана и унтер-офицеры — чистые звери! Боюсь, что наше плавание не окончится благополучно: среди матросов есть люди далеко не мирные и ропщут на телесные наказания, а также и на кормежку. Она из рук вон плоха!
Положение Вадима, по-моему, отчаянное: тоскует, похудел, осунулся, а в глазах огоньки… Боюсь, чтоб не натворил чего.
